Тот, кто стоит за плечом

Рой Олег Юрьевич

На глаза девушки нахлынули слезы.

– Вер, ты об этом не думай сейчас! Может, все совсем не так! Поехали, раз решили!

Молодые люди взялись за руки и направились к метро. Но тут Сашка тормознул:

– Погоди, в метро нельзя!

– Почему?

– Сегодня выходной день – там ментов полно, а нам надо быть осторожными. Попробуем добраться до вокзала наземным транспортом.

– Но это будет намного дольше. – Вера даже растерялась. Зато Сашка, мысленно прикинув, решил окончательно:

– Дольше, но безопаснее! Доверься мне – я так долго по Москве курьером мотался, что все автобусно-троллейбусные маршруты наизусть выучил.

* * *

– Бумаг в сейфе нет.

Марат

затряс головой, не веря собственным ушам.

– Как это нет? Ты хорошо смотрела?! – заорал он в трубку.

– Не кричи на меня! Что ты такой злой! – обиделась Карина.

Марат понял: сейчас не до шуток. Она повесит трубку – и все!

– Ну, милая. – Он стукнул кулаком в стенку и попытался смягчить голос. – Кариночка, прости, крошка, я сейчас весь на нервах.

Она промолчала, но не отсоединилась. Хороший знак. Марат и не сомневался, что Карина у него в руках. Он умел обращаться с женщинами.

– Не сердись, милая. Хорошо?

– Я не сержусь, – и ее голос смягчился, – но, дорогой, почему тебя так интересуют эти бумаги?

Марат вдохнул и выдохнул. Ему уже пора дать приз за долготерпение. А что делать: приходится ублажать эту сучку.

– Помнишь, дорогая, я объяснял, что в этих бумагах – наше с тобой будущее. Мы припрем твоего Баринова к стенке, получим деньги и станем жить припеваючи.

Эта была ложь: связываться с Кариной дольше необходимого Марату вовсе не хотелось, но как не сказать еще нужной сообщнице то, что ей так хотелось услышать.

– А я знаю, кто унес бумаги! – вдруг заявила Карина. – Это его избалованная Верочка, больше некому! Небось сама решила отца прижать!

Марат заскрежетал зубами.

Вера Баринова! А значит, Сазонов-младший! Ну, щенок, твой счет еще вырос!

* * *

Уже вторые сутки Лиля не могла подняться с кровати. Тело ломило, ее бросало то в жар, то в холод, она то натягивала по уши одеяло, то раскрывалась и снова мерзла. Она знала, нельзя раскисать, и даже знала, что это вовсе не грипп и не какой-то другой вирус, это проклятые наркотики, без которых она не представляла своего существования. Проклятые? Нет, они хорошие, очень даже хорошие, они способны сделать ее счастливой. Но это происходит, только когда они есть. А сейчас их не было – Марат ушел еще с вечера и больше не приходил, он ничего ей не оставил, даже не подумал о ней. А может, подумал, но только забыл.

Она несколько раз пыталась встать с кровати, но у нее ничего не выходило: руки дрожали, как после долгой физической нагрузки, ноги были словно ватные, совсем не могла ими пошевелить. Как глупо! Она словно марионетка, которую забыл в комоде хозяин. Опустошенная, обессиленная, Лиля падала на подушку, закусывая губы и думая, что будет с ней, когда вернется Марат и снова обнаружит ее в постели. В прошлый раз она отделалась легкой пощечиной, а в этот?

Лилька вдруг представила, что будет на этот раз. Вот сейчас откроется дверь, и он войдет. Она лежала и смотрела на входную дверь и вдруг увидела – та действительно открывается. В коридор входит Марат с ухмылкой на лице, и глаза такие страшные. Не в силах отвести от него взгляда, Лиля натянула до подбородка одеяло, задрожала. Марат молча разулся, прошел в комнату. Он шел, казалось, совсем не обращая на нее внимания, и вдруг остановился и посмотрел, и взгляд его был таким странным. Ее уже колотила дрожь от одного его вида, а он, кажется, наслаждался этим. Стоял, смотрел на нее и ухмылялся. А потом засмеялся дико, страшно. Подошел, размахнулся – и… Лиля закричала и вздрогнула от собственного крика – он эхом пронесся по комнате и пробудил ее. Она заснула? Нет, кажется, не заснула, она видела все так отчетливо, так ясно. Марат был тут, только что. Но… сейчас его нет. Неужели такая галлюцинация? Какой ужас! Она не сможет, не сможет такое вынести. Лилька скорчилась, подобрала под

себя ноги, обхватила колени дрожащими руками. Надо поспать, и тогда она придет в норму, приготовит ужин, уберется, и Марат не станет ее ругать. Она закрыла глаза и увидела перед собой лицо – овальное, бледное, со страшными горящими глазами. Они сверкали таким страшным блеском, рот чудовища приоткрылся, и Лиля увидела зубы – кривые, острые, как в фильме про вампиров. Она снова закричала и открыла глаза. Над ней стоял Марат, он не ухмылялся, но взгляд – его взгляд был по-прежнему страшен. Он тянул к ней руку, и Лиля заорала еще громче. Ее затрясло еще сильнее. О боже, только сейчас она поняла, насколько его боится! Она совсем его не любит, не любит, она привыкла к нему и наркотикам, но он страшен, страшен.

– Чего ты орешь, дура! – заорал он вдруг, и Лиля мигом умолкла. – Я аж в подъезде услышал! Идиотка! Совсем крышку снесло! – Марат скорчился в брезгливой гримасе, и Лилька вдруг осознала – это уже не сон и не галлюцинация, это настоящий Марат вернулся домой, а она…

– Марат, – прошептала Лиля и подползла к изголовью кровати, присела, в страхе уставившись на мужчину. – Не ругайся, Марат! Я уже хотела встать, я не знала, что ты так рано… ты… Ты принес то, что я тебя просила?

– То, что ты просила? – ласково, но с какой-то издевкой спросил Марат.

– Да… – с надеждой закивала Лиля.

– То, что ты просила, да? – зачем-то повторил Марат. Он обошел кровать, приближаясь к Лиле. От страха девушка подобралась, она чувствовала, как всю ее снова затрясло, но ничего не могла с этим поделать. Все повторялось, точно как в том видении… Марат наклонился, и она почувствовала, как соприкоснулись их головы. Он приблизился к ее уху и вдруг заорал: – Да пошла ты! Хочешь дозу – зарабатывай, доставай как хочешь!

От жуткого крика Лилькина голова едва не рассыпалась на куски – она обхватила ее руками и застонала.

– Я не умею зарабатывать, я ведь ничего не умею, Марат, – жалобно проговорила она.

– Да, ты, тварь, ничего не умеешь! Думай сама, хоть на панель иди, мне все равно! Я тебе говорил, та доза была последняя. Вставай, дура! Надоела ты мне здесь уже!

Он толкнул ее, и Лилька упала с кровати. Закусила губы, чтобы не разреветься – Марат всегда ругается, когда она плачет, – подползла к раскиданной по полу одежде, стала собирать ее дрожащими руками.

– Кстати! – вдруг резко и грубо воскликнул Марат. Воскликнул так, словно в голову ему пришла внезапная мысль. – Это ведь ты, да? Скажи мне, это ты настучала про меня и Карину?

Лиля в ужасе смотрела на Марата, он был страшен и зол и к тому же считал ее в чем-то виноватой.

– Я… я не понимаю, – она испугалась так, что потеряла дар речи.

– Скажи мне, – присев на корточки и ладонью приподняв ее подбородок, заглянув прямо в испуганные Лилькины глаза, спросил Марат, – это ты сказала своему дружку Сазонову, что я встречаюсь с женой босса? Ты ведь видела своего дружка, так? Можешь не юлить, он сам мне признался…

Из Лилькиных глаз брызнули слезы – она боялась так панически, что уже и не знала, кому и что говорила.

– Да, видела, видела, – пробормотала она. – Но я ничего не говорила, клянусь, Марат! Ничего!

Он размахнулся и залепил ей пощечину.

– Тварь! Я так и знал, что это от тебя идет! А то сначала удивлялся, откуда он в курсе моих дел? Ну ничего, можете не радоваться. – Он говорил громко, жестко, шагая по комнате и совсем не обращая внимания на плачущую на полу Лильку. – Я твоего Санька в порошок сотру и выкурю, поняла? На стрелку он не пришел, сбежал, козел! Эта бариновская дочка – шлюшка – тоже! Думают, меня перехитрили! Сейчас! Я их из-под земли достану, и знаешь, что за бумаги сделаю? – Марат снова подошел к Лильке. Наклонился, посмотрел прямо в глаза и вдруг показал пистолет. – Вот что! – На лице его отразилась злая ухмылка.