Тост
Шрифт:
– Понимаю: речь идет о преодолении естественного противоречия.
– Количество сталкивается с качеством. Если стимулируют количество, страдает качество. И наоборот.
– И вы нашли решение? – спросил Хенрик. «Ее пальцы на моем плече, прикосновение груди».
– Нашел, – услышал он.
Мелецкий. Нашел способ преодоления противоречий. Анна закашляла. Сняла руку с плеча Хенрика и прикрыла ею рот. Хенрик наклонился к Мелецкому.
– В чем он заключается?
– Пациенты должны иметь право сами выбирать себе врача, у которого хотели бы лечиться. Что-то вроде голосования. Зарплата врача будет находиться в зависимости
– Количество примирено с качеством, – понял Хенрик.
– Именно. С этим планом я хочу поехать в Варшаву, как только мы выполним нашу миссию.
«Он ничего обо мне не знает», – решил Хенрик.
– Я представлю вас как своего ближайшего сотрудника, – говорил Мелецкий. – Мы можем сделать очень много добрых дел.
– Меня это не интересует.
– Вам так кажется. Нельзя же продолжать жить отрицанием. Будем всегда действовать вместе. Все, кто сегодня здесь. Вы не думайте, что моя группа состоит из случайных людей. Это мои избранники, вы поняли? Я долго подбирал их под определенным углом зрения. Самая важная черта: преданность. Я беру вас к себе. И рассчитываю на вас!
– Я при тебе дольше, чем он! – крикнул Вияс.
– Иди спать, – приказал шеф. – Смотри, чтобы он выспался, – обратился он к рыжей.
Рыжая поднялась. У нее были пустые глаза.
– Он разорвал мне платье, – вспомнила она и заплакала. Вияс подтолкнул ее. Она пошла за ним, всхлипывая. В дверях он еще раз крикнул:
– Я не хуже!
Мелецкий спокойно прикурил сигарету от свечи. Потом обратился к Хенрику:
– Поставим караул?
– Не мешает.
– Уже четверть первого. Подъем в шесть, да? Шаффер постоит до трех, а потом его сменят.
Мелецкий отдал распоряжение немцу и прижал к себе блондинку.
– Спокойной ночи, – сказал он. И напомнил: – Подъем в шесть.
В большом зале остались только Хенрик и Анна. Она стояла выпрямившись, с поднятой головой и ждала. Он смотрел на нее, на свитер и брюки, свитер из серой толстой шерсти, брюки синего полотна, на левом бедре пятно, все крупным планом, переплетения мохнатой шерстяной ткани, округлость груди, он стоял и смотрел, она не двигалась, он видел сжатые губы, молчащие глаза. Стоит и ждет – кого она ждет, меня? Хочу я этого или не хочу? Молчание было гнетущим, но Анна его не прерывала, она умела ждать, не чувствовала, как уходит время, ночь кончалась, в шесть подъем, а она ждет.
– Вы не идете к себе? – спросил он.
– Нет.
– Все уже разошлись. Она не отвечала.
– Остались только мы двое, – сказал Хенрик. – Вы и я. Анна развела руками.
– Так получается, – сказала она. Он ждал, что она при этом улыбнется. Она улыбнулась.
– Пойду подышать воздухом, – сказал Хенрик. Толкнул стеклянную дверь ресторана. Шагов Анны он не услышал.
13
Хенрик сидел на ступенях террасы, ночь была теплая, в листве щебетали птицы. «Так получается, – думал он, – так получается. Не хочу ее, –
За ним стояла она. Он внезапно это почувствовал. Он не слышал ни ее шагов, ни ее дыхания, по крайней мере ему так казалось, внезапно стало тихо, замолкли птицы, замерла луна, он чувствовал, что за его спиной что-то происходит, кто-то ждет, сейчас выстрелит в спину, ударит по голове, он почувствовал боль в виске, но не шелохнулся. «Спазм сосудов», – подумал он. Поблизости кто-то был, но чувство опасности стало угасать и исчезло совсем. «Она. Я так и знал!» Она шла за ним и терпеливо молчала. Молчала иначе, чем до этого, там, в зале ресторана. Он улыбнулся.
– Садитесь.
Она села на ступеньки, поджав колени к подбородку. Теперь они вдвоем слушали шорох луны в искрящихся кронах деревьев.
– Луна, – сказал Хенрик.
– О да…
Опять молчание. Он рассматривал ступени террасы, трещины напоминали бассейн Вислы. Спросил:
– Заняться мною предложил вам шеф?
– Да.
«Этого следовало ожидать», – подумал он. – Зачем? – спросил он.
– Наверно, не мог смириться с тем, что я не досталась Смулке.
– Идиотская ситуация, – сказал он.
– Почему?
– Эта луна, как шлягер, как луковица, средство для выжимания слез. Вы только представьте себе, что за уродина: вулканическая пустыня, покрытая пеплом. Но сейчас это не имеет значения, работает отражатель, магнетизирующий свет, и мы влипли, конец, начинаешь умиляться, хочется шептать нежные слова!
– Вы всегда так ведете себя при луне?
– Как?
– Шепчете нежные слова. Надеюсь, у вас нет намерения делать это сейчас.
«Есть, – подумал он. И сразу же: – Ни за что!» Становилось холодно.
– Не знаю, – сказал он. – Все возможно.
Анна подняла лицо с колен и внимательно посмотрела в его сторону, словно желая осознать, каков он, этот мужчина, предназначенный ей самим шефом.
– Я бы не хотела их слышать, – сказала она.
– Как вам угодно. Мне они тоже приходят с трудом.
– Великолепно.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Анна прикрыла его руку своей.
– Вы не пойдете спать? – спросил он.
– Нет.
– Шеф был бы доволен, что вы занимаетесь мной. Я дивлюсь вашей дисциплинированности и готовности пожертвовать собой.
– Грязные шутки.
– А вам не приходило в голову, что шеф заинтересован не только в том, чтобы вы соблюдали соглашение? Что он заинтересован во мне?
– Мне хочется вас покорить, потому что я так решила.
– Сейчас Мелецкий думает о том, как меня занять. Боится, что я могу ему в чем-то помешать. Он хочет демонтировать медицинскую аппаратуру, чтобы на ней разбогатеть. Мне удалось дозвониться в Зельно и сообщить властям, что городок цел. Теперь он будет спешить нагрузить машины, прежде чем хлынут переселенцы.