Тоска
Шрифт:
Хотя, возможно, его всего лишь пугают абсолютная плоскость в районе трусов и выпуклость груди четвертого размера.
Такт Камертона
Сильвестр Онегенович Камертон, к сожалению, умер.
Отдал концы, канул в Лету, склеил акваланг, утёк. Не стало его.
Ну то есть как - не стало. Его тушка некоторое время достаточно успешно продолжала покоиться на всеобщем обозрении. Притом как никогда симпатичная - постарались гримеры из морга, - сама жена бы не узнала.
Да что там -
Похороны проходили сухо, впрочем, как почти все в июле, - быстро прочитанная речь, горсть земли, черный обожженный звездой бархат, всхлипы, водочка и постные рожи.
Во время поминок в гости к закономерно резко овдовевшей Инне Себастьяновной пожаловал некто Альберт.
Его никто не звал - он сам пришел.
Он пришел и всех напугал.
Оробели гости, а многие стали креститься.
Кое-кто полез в молебенник, дабы изгнать нечистого.
Кто-то схватился за сердце и отправился разузнать всю правду у непосредственно покойного, - как у первоисточника.
Некоторые просто махнули без тоста.
Ведь в комнату вошел Сильвестр Онегенович.
С некоторыми огрехами, конечно.
Скажем, - без усов, да и прическа чуть обтрепалась, но он, без сомнения - это был он собственной восставшей персоной.
Настолько он, что Инна Себастьянова начала обцеловывать надгубную область и приговаривать "наконец-то побрился", и так громко, что всем оробевшим даже неловко стало.
– Мистер Камертон!
– воскликнул господин Адпельсинов, правозащитник и исполнитель воли Сильвестера Онегеновича, - самый трезвый, из присутствующих, ибо именно на нем висело разъяснение завещания.- Что вы тут позабыли?
– Да вы не подумайте!
– вскричал появившийся воскресший - Я - это вовсе не он!
Какой поворот. Людской шок невольно перетек в интерес.
– Я ведь Альберт, его брат!
– заявил прибывший гость всем, кто воспринимал.
– Альберт Камертон!
Инна Себастьянова перестала целовать отсутствие усов.
– Как же вы Альберт!- вскричала она.- И вы что же, не побудете немного Сильвестером?
– Как это мне быть Сильвестером, - вздохнул Альберт, - когда я вовсе даже и Альберт?
Господин Адпельсинов молитвенно сжал руки на груди:
– И вы совсем не попробуете быть Камертоном?
– спросил он.
– Камертоном я был и буду!
– отвечал Альберт.
– Но, конечно, не Сильвестром.
Мистер Адпельсинов взглянулул на Инну Себастьяновну.
– А может вы, - обратился он к Альберту,- совсем и Сильвестром станете?
С тех пор Альберт живет своим близнецом и ласкается лобзанием верхней губы.
Карандаш
Если вы когда-нибудь были в Шестигорске, то, быть может, знаете, что рядом с Пашукским лесопарком первым домом по улице Хвастухова стоит Назаревский храм. Полное его название
Именно в этом храме ведёт своё служение богу диакон Савелий Карандаш.
Светское образование Савелий получил среднее - в школе номер 6 города Шестигорска, духовного образования у диакона не имеется, а из наград лишь полученные в 2015 году двойной орарь и в 2024 орден преподобного Олега Своднического 3 степени.
Как и множество людей, Савелий Карандаш ударился в такую метафизическую материю, как религия, по двум причинам: воспитание и отчаяние.
Вы наверняка замечали, что сейчас отношение к церкви в частности и к христианству в целом имеет преступно формальный характер - миллионы граждан нашей интересной страны ходят в храмы на рождество и пасху, соблюдают диету в пост, ставят свечки за умерших, гордо именуют себя верующими, при этом не прочитав ни старого, ни нового заветов главной, по идее, книги в духовной жизни, не чтя заповеди, и, в конце концов, не понимая даже, что такое и о чем эта вера.
Это лицемерие в высшей степени.
Складывается волшебное ощущение, будто нацепленный крестик дарит индульгенцию в дальнейшем существовании.
Но неужто и впрямь можно поверить, что у ведущего неправедную жизнь, но с цепочкой, украшенной железным распятием, будет приоритет в чистилище перед просто хорошим человеком?
Савелий Карандаш родился в формально христианской семье и был воспитан формальным христианином. Это первая из названых выше причина.
Но на тернистом пути от недоверующего до диакона Назаревского храма лежит и вторая - отчаяние.
Когда Савелий учился в школе, он и не думал служить богу. Он думал, как бы ни пойти служить в армию, и для этого собирался поехать в столицу и поступить в институт.
Куда именно он хотел поступать - история умалчивает. Просто куда-нибудь.
Все в классе Савелия собирались поступать в ВУЗы, и Савелий был обязан тоже, потому что в школе отчего-то считалось, что если по её окончанию тебя не зачислили хоть куда-то, то твоя жизнь потеряна - будто через год нельзя попробовать ещё раз.
Так ломались судьбы многих.
Мнения людей, с которыми пути вот-вот разойдутся, и общая лихорадочная атмосфера школы и её руководства, отчаянно борющихся за рейтинги поступивших выпускников, пагубно влияли на Савелия. Осознание ущербности системы пришло к нему много позже.
Но вот Савелий только-только окончил школу, но ещё не поехал поступать, и одним июньским днём прогуливался по Металодорожной улице, как встретил девушку. Она была красивой, и Савелий решил, что влюбился.
Они познакомились. Её звали Роза. Савелий счел это примечательным, поскольку имя интересное и редкое, а его школа находилась на улице Розы Андоры. Она решила, что это забавно и мило, и не дойдя до Первой Проспектной, он сказал ей, что полностью влюблен и хочет быть её мужем.