Торжество любви
Шрифт:
— Для меня это не новость, — грустно сказала она. — Врачи настояли, чтобы я прошла обследование повторно.
— И оба обследования дали один и тот же результат? — воскликнул он.
Она кивнула.
— Да. Когда мне было лет четырнадцать, у меня был аппендицит, повлекший тяжелые осложнения. Образовавшиеся рубцы лишили меня возможности иметь детей.
— Так вот почему звонившая женщина говорила о хирургическом вмешательстве, — сказал он. — Но она предупредила, что операция зачастую не дает положительного эффекта.
— И
Николас горячо произнес:
— Уж лучше сделать одну операцию, которая дает хоть какую-то надежду! Лучше рискнуть, чем проводить клинические исследования, которые только уточняют диагноз, но не лечат... Разумеется, это ты должна решить сама.
Операцию Бетани делать не хотела и покачала головой, но настроение у нее немного поднялось, потому что Николас предоставлял ей право выбора.
— Как тебе удалось уговорить врача из клиники? Обычно они оберегают врачебную тайну с фанатичным упорством.
Он ухмыльнулся.
— Я им сказал, что я твой жених. Видишь, это уже входит в привычку.
Эта привычка продержится недолго, подумала Бетани.
— Ах, вот оно что...
— Как только они узнали, что с ними говорит доктор Фрейкс, они сразу сообщили все анализы, забыв про свои правила.
— Ты всегда так далеко заходишь, свободно манипулируя фактами?
Он сразу посерьезнел.
— Только в том случае, когда это касается человека, которого я люблю. Я испугался. И подумал, что ты скрывала от меня, что больна. — Голос у него дрогнул, и он опустил глаза. — Я бросил все и поехал в Мельбурн, чтобы сказать тебе это.
Он слегка толкнул качели, и Бетани, испугавшись, вцепилась в руку Николаса. В его руке достаточно силы, чтобы поддерживать ее всю оставшуюся жизнь, если она согласится стать его женой. А вправе ли она согласиться?
Он заметил, что она задумалась, и, обняв ее за талию, снял с качелей.
— Репортерам я сказал чистую правду. Я собирался сделать тебе предложение, но помешал пожар, и потом не было удобного случая. Так что говорю тебе сейчас — будь моей женой! Бетани Дейл, я люблю тебя. Выходи за меня замуж!
— Я не могу, — проговорила она дрожащим голосом. — Ты признаешься мне в любви сейчас... — Благословенные небеса, дайте мне силы! — мысленно взмолилась она, — ... но как быть с братьями и сестрами для Мари? Мари, может, навсегда останется единственным ребенком в семье, потому что я не в состоянии иметь детей?
Он еще крепче сжал ее руку и поцеловал в лоб, затем покрыл поцелуями ее лицо, добрался до губ и перед тем, как ответить, запечатлел на них нежный поцелуй.
— Прошлой ночью ты подарила мне пятерых. У нее голова шла кругом.
— Детей из приюта? Их нельзя усыновлять. Большинство из них имеют родителей, которые не могут содержать их из-за семейных неурядиц.
Он был непреклонен.
— Я знаю, какие дети попадают в приют, дорогая. В приюте обычно нет свободных комнат?
Он целовал ее
— Николас, я...
Он целовал ее, закрывая ей рот поцелуями.
— Мы не можем...
Он снова крепко поцеловал ее. А когда отпустил, его глаза сверкали.
— Ну, и на чем основаны твои доводы, любимая?
— Я должна тебе что-то сказать, — торопливо проговорила Бетани, воспользовавшись паузой между его поцелуями.
— Я выслушаю все, что бы ты ни сказала, кроме отказа стать моей женой!
Их пререкания могут продолжаться весь день.
— Я и не отказываюсь, — быстро проговорила она, пока он не начал целовать ее. — Николас, я люблю тебя. Мне никуда не деться от моей проблемы — она останется со мной навсегда. Я спрашиваю себя, что будет с нами, когда ты поймешь, что твоя мечта иметь такую же большую семью, как у твоей родной тети, никогда не осуществится? Вправе ли я отнимать у тебя самую заветную мечту?
Он посмотрел на нее взглядом, полным восхищения.
— Любимая, нашей мечте ничего не угрожает! Я не знал, в чем твоя проблема, и не догадался рассказать подробно об удивительной семье моей тети, примеру которой я решил последовать. — Она вся сжалась, как перед прыжком, но он продолжал говорить, не выпуская ее из своих объятий: — Один сын моей тети — вьетнамец, два других — аборигены, а дочь — голландка.
Бетани смотрела на него круглыми от удивления глазами.
— Ты хочешь сказать, что все они — приемные?
— Да, все. Моя тетя тоже не могла иметь детей, но это не помешало ей создать большую дружную семью.
— Ох, Николас, как это удивительно!
— Единственное, чего я добиваюсь, так это твоего согласия стать моей женой. Когда мне показалось, что ты тяжело больна, я чуть не умер от горя. Скажи, что согласна выйти за меня замуж, а не то я повешусь на этих цепях прямо у тебя на глазах!
Она громко рассмеялась.
— Только не вешайся, Николас, я согласна стать твоей женой!
Он нежно посмотрел на нее и тихо сказал:
— Ты — моя жизнь. Мы прекрасно подходим друг другу, и, как только поженимся, я докажу тебе это.
— Как долго придется ждать! — Но это будут самые сладкие муки, подумала Бетани.
Из дома донесся плач ребенка, потом дети заплакали хором. Николас улыбнулся.
— Начинается хоровое пение.
— Нам надо пойти и помочь Георгине и Кайли, — предложила Бетани, но не двинулась с места.
— Конечно, — согласился он, не меняя позы.
Так они сидели, прижавшись друг к другу, не отдавая себе отчета, сколько прошло времени, пока он не выпустил ее из своих объятий. Она встала и пошла в дом, чтобы ухаживать за своей большой семьей, но была так взволнована, что пользы от нее было немного. К делу подключился Николас. Мари с удовольствием переводила взгляд с него на Бетани. Протянув к ней ручки, она отчетливо пролепетала: