Тороп
Шрифт:
Серьёзным недостатком «убежища» было то, что руки и ноги местами были лишены подобной защиты и толпа хумансов знатно потопталась на моих конечностях. Слава Отцу Богов что ничего не сломали, хотя было больно, порой даже слишком. Праздник закончился с приходом стражи, что быстро навела порядок. Слишком глупых и обезумевших лупили всей массой мечами плашмя и древками коротких копий. Весьма грамотно и профессионально, чувствовался хорошо наработанный опыт при богатой практике. Особо дурных, что схватились за оружие закололи и зарубили без лишних разговоров. Как только полилась кровь народ начал резко трезветь и
Ломало тело утром основательно. Хотя каким утром? Время, ближе к обеду. Однако, знатно отлежался. Сил хватило еле еле доковылять до стола и рухнуть в изнеможении на широкую скамью. Чего нельзя сказать об аппетите. После вчерашних событий жор проявился зверский. Молодой организм, это вам не это. Лайза, подавальщица, три раза бегала на кухню за добавкой. Бока болели, но печень и потроха к счастью не пострадали. По мере насыщения настроение поднималось и жизнь начинала играть красками. Раздражение и злость тихо сдавали свои позиции. Подсевший Ван присоединился к трапезе. Некоторое время мы молча мели всё со стола, восстанавливая душевное равновесие. Наконец чувства пришли в норму и мы почти одновременно отвалились, ослабляя пояса.
— Скажи, Ван, что за дерьмо ночью случилось?
— Морячки расслаблялись
— С фига ли?
— Две компании с разных кораблей. Где то до этого закусились. А тут напились и понеслось — как с цепи сорвались. Ну и остальной люд подхватил. Народ то у нас простой, только дай повод. Хорошо что стража вовремя успела.
— А то что законники несколько человек порубали, нормально?
— Завалили всего двоих. А вот если бы не успели — трупов было бы больше. Всё к тому шло. Стража — в своём праве. Никто им ничего не сделает. Сказали — хватит, стоп, умные услышали. А дураки… на кладбище лежат.
— Понятно. Естественный отбор
Ван ушёл, пора самому выдвигаться. «Подельник» должен быть на ногах. Время не детское
Вор положил на стол кошель туго набитый монетами. Красивое зрелище, если верить что содержимое сплошь золотом. И совсем скучное при замене на тусклую медь. Сейчас проверим
— Твоя доля. То что монетами брали.
— Благодарствую
— Хорошо поработали
— Рад за тебя
Не развязывая кинул в сумку и продолжил
— Вопрос был другой…
— Всё в силе
— И это был правильный ответ
— Всё хохмишь?
— Улыбайтесь чаще, и чаща улыбнётся вам
Пожал я плечами
— Не интересно что за хабар взяли? И не весь?
— Лучше меньше, но больше. Остальным поделиться хочешь?
— Нет. Помощь в другом нужна.
— Извиняй боярин, не моё это, по ночам шнырять
— Не то
Шрам
— Человек, кому хабар сливать будем, дешевить будет. Скажет — фуфло пихаете, медь за золото мылите.
— Ну если так… А разве уговор был не баш на баш?
— Много чести для твоего кровника. Жадный Мирах конечно всё захочет. Чую лоханёмся, сольём с перебором.
— Ты же знаешь. Мне другое нужно.
— Знаю. Только вещи непростые. И цена другая, для людей знающих. Разведёт нас Мирах как детей малых.
— Ладно. Чем смогу. Не купец я. Ну а на нет…
— И суда нет
Закончил довольный вор. Расту, однако, потихонечку, авторитет у жуликов нарабатываю. Зачем? Сам не понимаю. Кривая дорожка…
Через час мы сидели в закрытом дворике на другом конце города и вели неспешные разговоры с досточтимым купцом Мирахом. Высокие стены, сложенные из дикого камня позволяли вести общение уединённо, не отвлекаясь на посторонних и не боясь чужих глаз. Молчаливые слуги тихо перемещались по территории, не мешая общению. В углу дворика, под навесом, нас потчевали напитком напоминающем кофе. Глядя на мясистый вислый нос, смуглую кожу и чёрные глаза меня мучило подозрение что неприкаянные дети земли обетованной расселились не только на Земле, но и во всех остальных обитаемых мирах. Нет, что вы, никаких одесских прибауток и немецких словечек. Но сама подача и истовое желание торговаться за каждую медяшку, завуалированная мягкими словами и цветистой речью заранее настраивало на пессимистический лад. Увы, торговые дела вести — не топором махать. Поле непаханое. Вот только я совсем из другого теста. Словно пешка против ферзя, результат понятен даже недалёкому орку.
К моему облегчению Шрам имел опыт общения и с подобными персонажами. Моё участие понадобилось только когда от получасовой словесной шелухи перешли к делу. До этого пришлось сидеть с неподвижным лицом, изображая невозмутимость и полный пофигизм. Мирах брезгливо потыкал пальцем в небольшую кучку хабара. Здесь лежали вещи непростые, тщательно отобранные заранее со Шрамом. Всё они обладали какими то свойствами, знать бы ещё точно какими.
— Это дешёвое барахло. Не узнаю тебя Шрам…
— Мирах, Мирах, все наши разговоры начинаются одинаково. Что скажешь?
Обратился вор ко мне. Я ответил.
— Мне кажется купец не уважает себя. Что говорить о нас…
— Э, парень…
— Стоп. Я поднял руку.
— Смотри купец.
Показал пальцем на кисти рук. Мирах был любителем «безделушек». Пальцы унизаны перстнями и колечками. На запястье одной руки болтались чётки, другой — золотой браслет причудливой вязи. Почти все «светились» зелёно-сине-фиолетовым. Выбрав из кучки хабара четыре, внешне простых, серебряных в патине колечка, я положил их отдельно.
— Смотри. Они не такие красивые как твои перстни. Не бросаются в глаза. Но по силе — ничем не хуже.
Зацепил из нашего хабара массивный перстень. Не могу сказать что это — но штука мощная. Самое ценное из того что взяли.
— А вот эта вещица стоит минимум половину твоей «бижутерии».
Шрам довольно кивал головой.
— Наш товар «весит» больше чем на тебе одето. И ты это знаешь. Прояви уважение. Не оскорбляй нас, считая дураками. А то мы подумаем, что ты не понимаешь чем владеешь