Торнадо нон-стоп
Шрифт:
– Я погиб, погиб!.. Я пропал! Все пропало… Жизнь пропала! – подумал он, закрывая лицо руками и без сил опускаясь на диван. – Как это возможно? Ведь никто не видел! И как мог там, возле Маргариты, оказаться его пропуск? Он всегда носил его в кармане кителя…
В тот роковой день он надел китель, не проверив, на месте ли содержимое карманов. Правду сказать, он никогда не проверял. А в том возбуждении, которое он испытывал тогда, ему это тем более не пришло в голову. Пропажа пропуска обнаружилась только на следующий день, когда ему нужно было предъявить его при входе в штаб. Вадим привычным жестом полез в карман, и… Куда делся пропуск, он так и не узнал. И вот, пожалуйста! Словно какая-то
От этой мысли его тело покрылось холодной испариной. Он еще так молод, его жизнь в самом расцвете! Почему она должна окончиться так бесславно, так страшно, нелепо?
Блуждающий взгляд полковника упал на листок с наклеенными газетными словами.
« Если не хочешь, чтобы фотографии попали, куда не следует, положи деньги завтра в урну, которая у магазина на станции Мамонтовка. После этого садись в электричку и уезжай. Вздумаешь обмануть или подставить, – пожалеешь. Действовать буду без предупреждения».
Сумма была написана карандашом, печатными буквами, так же, как и название станции. Видимо, в газете такого слова не нашлось.
– Черт! Это шантаж! Наглый, неприкрытый шантаж! – с отчаянием и злостью подумал полковник.
Но что он мог сделать? Он не знал, не имел понятия, кто мог видеть его на даче? Может, кто-то из сослуживцев, которые давно ему завидуют из-за его карьеры! А может, приятель, который приревновал его к своей очкастой жене? Или это соседи по даче? Впрочем, это уж вовсе смешно: полуслепые и полуглухие дед с бабкой промышляют шантажом. У них есть внук, но тот еще ребенок. Такое не каждому взрослому взбредет в голову, не то что пацану несмышленому! А может быть, это проклятый недоносок, преподаватель по классу скрипки в консерваторской школе? Он влюблен в Лизу… Мог следить. Впрочем, на него не похоже. Он слюнтяй, а тут видна работа профессионала. Надо было целенаправленно преследовать, носить с собой фотоаппарат. Как этот «кто-то» мог догадаться, что я и Маргарита, что… Это дьявол! Только дьявол мог спланировать и рассчитать такое!
У полковника волосы встали дыбом от всех этих мыслей. Ему показалось, что его ум пришел в серьезное расстройство. Однако, неизвестный не оставил ему выбора. Фотографии, конечно, еще не доказательство: Вадим может сказать, что потерял пропуск, а кто-то нашел и воспользовался. Но… все равно возникнут подозрения. Начнется разбирательство, лабораторные исследования, анализы, экспертиза! Из этого дерьма не выкарабкаешься! Делать нечего, придется платить! Пока это даст некоторую «отсрочку приговора», а там видно будет. Должен же быть какой-то способ избавиться от этой петли?
Полковник сделал все, как было написано. Приехав на станцию, он положил завернутые в целлофан деньги в урну, дождался электрички на Москву и уехал. Пока было возможно, он пытался рассмотреть из окна вагона, кто придет за деньгами. Увы! К урне никто так и не подошел. Вадим и не ожидал, что ему так легко удастся установить шантажиста. В конце концов, тот мог использовать подставное лицо. Мало ли, сколько есть способов остаться неизвестным?!
Так началась карьера Дениса Матвеева. Всего этого про полковника он знать, конечно, не мог, но у него было чутье, интуитивная уверенность, четкое представление, как тот поведет себя. Если Денис и ошибался, то незначительно. Он мог промахнуться касательно мелких деталей, но в главном, – никогда. Он верил в себя. Он знал, на что он способен!
Денис
Однажды Денису пришло в голову, что у директора школы интимная связь с молоденькой учительницей математики. Вряд ли он даже сам себе мог объяснить, как он об этом догадался?! Просто увидел их вместе на школьном вечере, как они разговаривают, смотрят друг на друга, и – все. Картина стала ему полностью ясна. Учительницу звали Элеонора Алексеевна, она была высокой, стройной брюнеткой с высокой грудью и ласковыми серыми глазами. Это сочетание, – серые глаза и черные волосы, а также бархатистая родинка над верхней губой, и свели с ума директора престижной Московской школы. У директора была пышнотелая сварливая супруга, которая работала в этой же школе завучем, и двое сыновей.
Когда Денис видел директора и учительницу вдвоем, в школьном коридоре, или в учительской, его мучил один и тот же вопрос: где они могли встречаться? То, что они это делали, не вызывало у него ни малейших сомнений. Он взялся следить за Элеонорой Алексеевной, и преуспел в этом.
Учительница снимала квартиру недалеко от школы, за старым, заросшим кустами желтой акации и шиповника, парком. Денис любил прятаться в кустах и наблюдать: это напоминало ему детство. Стояла теплая сухая осень, под ногами шуршали листья, но деревья и кусты были еще почти все зеленые, с редкой, просвечивающейся в солнечных лучах, золотинкой. Сквозь пыльную листву было прекрасно видно, как Элеонора Алексеевна возвращается из школы домой, входит в подъезд и исчезает в его темной глубине.
Директор, Петр Максимович, был человек семейный, и длительные задержки по вечерам могли вызвать у его жены подозрения. Поэтому, как считал Денис, он будет стараться использовать для встреч дневное время. Поскольку супруга директора тоже работала в школе, это осложняло задачу Петра Максимовича. Но влюбленное сердце преодолевает все преграды, и чем их больше, тем усерднее изыскиваются способы их обойти.
Директор школы был постоянным посетителем шахматно-шашечного клуба, куда иногда, от нечего делать, захаживал и Денис. Игроком Петр Максимович был никудышным, а в клуб ходил просто для удовольствия, – поболтать, развеяться, и отдохнуть от работы и семьи.
– Клубное время самое подходящее для интимных встреч, – решил Денис. – Если бы я был на месте директора, то именно его и использовал бы.
Петр Максимович хоть и играл в шахматы из рук вон плохо, человеком был неглупым, преподавал в школе физику, вел научный кружок для старшеклассников, и тоже, наконец, додумался, как ему и с молоденькой учительницей встречаться, и привычный «режим отлучек из дома» не менять. Итак, он вместо игры в шахматы занимался любовными играми, в то время как его ученик Денис Матвеев вычислил все маневры влюбленных и без труда нащелкал из кустов своим фотоаппаратом счастливого Петра Максимовича, входящего в заветный подъезд.
Когда роман директора и учительницы развился, как следует, Денис начал писать им письма. Элеоноре Алексеевне он писал от имени безнадежно влюбленного и сходящего с ума от ревности ученика, который выследил, с кем и как проводит время его возлюбленная. А Петру Максимовичу он писал все то же самое, только от имени горячо и беззаветно влюбленной в него ученицы. В письмах он угрожал обоим любовникам разоблачением, скандалом, позором, и, напоследок, самоубийством. Несчастные «ученик» и «ученица» должны были вот-вот расстаться с жизнью, причем прямо на уроке соответственно Петра Максимовича и Элеоноры Алексеевны. Иногда Денис вкладывал в письма фотографии дома и подъезда, в котором жила учительница.