Торн. Часть 3
Шрифт:
нашей безопасности.
Доминик протянул свои запястья, его глаза внимательно наблюдали за полицейским,
который подошл ко мне.
– Аккуратнее с ней – сказал он.
Я задалась вопросом, должна ли я быть польщена тем, что он так беспокоился.
Полицейский защлкнул наручники на моем правом запястье, затем вывернул его за
мою спину, дргая другую руку назад.
Боль вспыхнула в плече, но я почувствовала странное облегчение. Если я проведу
эту ночь в
Торн – 3 Гленна Синклер
передышка от неизбежного ужаса.
– Блять! Обязательно быть таким грубым? – проворчал Доминик, когда другой
полицейский застегнул наручники на нм. Его громила тоже жаловался, спокойно
выражая проклятия под нос, когда они надели наручники и на него.
Мы стояли и ждали, пока закончится обыск. Доминик улыбнулся, когда полицейские
вышли с самолета ни с чем и пораженным взглядом в глазах. Но затем приехала
другая машина с несколькими собаками. Большой, грузный полицейский повел собак
к самолету. Я увидела вспышку страха в глазах Доминика, когда собаки сразу начали
лаять.
Я была не удивлена, когда грузный полицейский вернулся с огромным пакетом
кокаина в его руке.
– Похоже, вы выбрали самоубийство, господин де Лука, – сказал полицейский по
обмену, когда схватил его за руку и повл к одной из машин.
Доминик посмотрел на меня:
– Если я узнаю, что за этим твой муж...
Холод плясал вверх-вниз по моему позвоночнику. Если бы была одна вещь, которую
я узнала о Доминике к этому моменту, это было бы то, что он не дает пустых угроз.
Они посадили меня в другую машину. Я больше не видела Доминика, его громилу,
или кого-нибудь ассоциирующего с ним. Машина, в которой была я, заехала в
подземный гараж, и меня повели в комнату, в которой были только узкий стол и пара
складных стульев. Мне сказали, что придут поговорить со мной через несколько
минут, но чувствовалось, будто прошли часы. Я на самом деле не знаю, как долго я
была там. Возможно, меньше часа. Время, казалось, изменилось для меня, по
крайней мере, так я воспринимала это. Я сидела на стуле и ковыряла тонкую плнку
лака на своих ногтях. В голове была пустота.
Опять же, думаю, это был шок. Так много вещей произошло за последние несколько
дней. Я должна была поехать в милый, расслабляющий круиз, чтобы залечить сво
разбитое сердце. Но это приключение вышло не таким расслабляющим.
Зато теперь эта ситуация показала мою жизнь в перспективе. Моя борьба в поиске
приличной работы стала внезапно пустой. Работа в Старбаксе была
плохая. Мой босс предположил несколько недель назад, что я могла бы стать
управляющим. Это не была исполнительная работа, о которой я мечтала в колледже,
но это оплачивало счета. Деньги были не такой уж проблемой. У меня до сих пор был
счет в банке с суммой чуть более миллиона долларов, благодаря доле. Я не трогала
его месяцами. Даже после того, как Майлз выкинул меня. Точно так же я оставила
машину, которую он мне купил, телефон, который он мне дал, и список предложений
работы, которые он организовал для меня. Но теперь... Я сдержала свою часть
сделки. Я должна пересилить себя и использовать то, что он мне дал, чтобы
улучшить свою жизнь и жизнь моих ттушек.
И затем был ещ Майлз.
Мо сердце болело, когда я думала о нм. Я любила его. Я знала это до того, как он
выкинул меня, и знала это сейчас. Воспоминания о фотографиях, которые показал
мне Доминик, делали боль еще сильнее. И осознание того, что он мог вс закончить в
мгновение ока, что он мог оттолкнуть меня, как только я стану бесполезна для него,
оставляло во мне немного усталости от доверия к нему. Но я любила его. Вся логика
мира не могла заставить меня отказаться от этого чувства. Я любила и хотела вс,
что он готов был мне дать. Даже если это было временно.
Если я когда-нибудь его увижу.
Торн – 3 Гленна Синклер
Вдруг мне пришло в голову, что я могла попасть в тюрьму. После того, как меня
приковали наручниками и привели в это место, после того, как я просидела здесь
неизвестно сколько времени, до меня, наконец, дошло, что я могла провести годы в
итальянской тюрьме просто за то, что путешествовала в самолете. Сколько лет сидят
сообщники? Увижу ли я снова ттушек?
Я вздрогнула, когда представила себе, на что будет походить тюрьма. И была
уверена, что это не будет похоже на «Оранжевый - хит сезона». Но насколько хуже
это будет? Выживу ли я?
Паника начала зарождаться в моей груди, когда в дверь постучались.
– Миссис Торн? – позвал мягкий женский голос.
Я взглянула наверх. Джоан Тарек, директор офиса Майлза и друг семьи, стояла на
пороге. И за ней стоял Майлз собственной персоной.
Я даже не помнила, как двигалась. Вс, что я помнила, это чувство, когда его руки
окружили меня, чувство безопасности, вселившееся в меня, когда я положила голову
ему на плечо и зарыдала, отпуская весь страх и боль и смятение, которое держала