Торквемада
Шрифт:
— Ни разу. — Голос Торквемады звучал бесстрастно. — Я пришел освободить тебя.
Альваро подошел к Торквемаде и, глядя ему в глаза, прошептал:
— Что ты задумал, Томас? Ты уже сыт по горло дыбой и тисками? Это что, новый, более утонченный способ пытки?
— Я говорю правду. Я пришел освободить тебя.
— Нет, — сказал Альваро. — Никогда. — Он подошел к койке, сел и, уставившись в пол, пробормотал: — Никто еще не выходил живым из лап Торквемады. Я читаю тебя, как книгу, Томас, — как книгу смерти. Смерть — единственный
— Но ты это знал, — напомнил Торквемада. — Ты все знал и оставался моим другом. Мы были друзьями, потому что твоя вера — а это и моя вера — была крепка.
— И теперь я за это расплачиваюсь, — перебил его Альваро. — Не говори мне о своей вере. У нас нет общей веры. У нас нет ничего общего.
Торквемада кивнул и произнес — отстранение, бесстрастно:
— Тем не менее я тебя освобожу, Альваро. На твое имущество наложен арест, и оно перейдет в собственность святой инквизиции. Я советую тебе уехать отсюда. Уехать с пустыми руками — ведь именно так мы приходим в мир, а для тебя, Альваро де Рафаэль, такой отъезд, я полагаю, равносилен отходу в мир иной. Поэтому, повторяю, уезжай. Твое имущество конфисковано, но ты можешь взять коня, седло и шпагу. Уехать ты должен сегодня же вечером. Если завтра тебя увидят в Сеговии, я прикажу арестовать тебя.
С недоверием глядя на Торквемаду, Альваро снова встал. Подойдя к двери, Торквемада распахнул ее и жестом пригласил Альваро покинуть камеру:
— Иди, Альваро. Я буду освещать твой путь.
Альваро подошел к приору.
— Так это правда? — понизив голос, спросил он. — Помоги мне Бог, ты не обманываешь меня, Томас? Не ведешь со мной двойную игру? Когда-то ты был мне другом… Пойми, у меня не осталось сил, мне не вынести…
— Я говорю правду, — отрезал Торквемада.
Альваро пристально смотрел на него.
— Я не могу благодарить тебя… и не буду. Будь ты проклят, мне легче умереть, чем быть обязанным тебе! Я не хочу, чтобы ты дарил мне жизнь.
Торквемада вышел за дверь, Альваро последовал за ним; он шел за пляшущим кругом света, и кто знает, что он означал — жизнь или смерть, правду или ложь, весь мир или ничто. В гневе и сомнениях Альваро шел за Торквемадой.
— Я слышу слова испанца — не еврея, — сказал Торквемада. — Но я не оказываю тебе милости, я плачу долг.
— Какой еще долг? — выкрикнул Альваро. — Ты мне ничего не должен.
— Не испытывай мое терпение, — оборвал его Торквемада, — и пойми меня правильно, Альваро: я ненавижу тебя не меньше, чем ты меня!
Теперь Альваро поравнялся с Торквемадой — он шел в круге света от факела по коридору, кивал, сжимал кулаки и снова кивал, соглашаясь со словами приора.
— Прекрасно! — сказал Альваро. — Так будет лучше, Томас. Только ненависть, Томас. Ненависть — и ничего больше. Так и запомним друг друга.
Торквемада ничего не ответил — он провел Альваро по
Альваро поскакал прочь, но один раз все же оглянулся и увидел, что Торквемада все еще стоит перед монастырем. Он стоял там, высокий и суровый, и Альваро показалось, что лицо его бывшего друга искажено болью. Впрочем, когда Альваро оглянулся еще раз, он увидел лишь человека — праведного человека, внушающего страх и трепет.
16
Сначала Альваро заглянул в галерею. Мария сидела в кресле, глядя на пылающий огонь. Он не вошел в галерею, а сразу поднялся в свою комнату и обратился к большому зеркалу. Из зеркала на него смотрел грязный, мертвенно-бледный незнакомец с бородой — Альваро сам бы себя не узнал. Прежнего Альваро не стало. Альваро охватило чувство опустошенности и отчаяния, словно он уже умер и недосягаем ни для кого; это чувство не ушло и после того, как он сбрил бороду и обтер мокрой губкой тело.
В доме стояла непривычная тишина. Альваро сначала надеялся, что Катерина придет не раньше, чем он приведет себя в порядок, но сейчас уже недоумевал, почему не слышно никаких признаков ее присутствия, гадал, где бы она могла быть. Его вдруг охватило внезапное волнение, и он поторопился натянуть дорожный костюм — кожаные штаны, камзол, высокие и прочные сапоги для верховой езды, пристегнул шпагу и кинжал и, несмотря на предупреждение Торквемады, засунул в сапоги дюжину золотых монет. Он еще не решил, вернется ли в Сеговию, покинет ли город сегодня вечером или только на рассвете, но знал, что в Испании, как и везде, мужчине не пристало путешествовать без денег.
Одетый по-дорожному, со шпагой и в шпорах, Альваро вошел в галерею. Жена подняла на него глаза, но лицо ее было неприветливым — Мария словно не узнавала его. Тусклым голосом она спросила:
— Зачем ты здесь?
Альваро ждал чего угодно, но только не этого. Он спросил, знает ли она, где он был, — от удивления голос его звучал чуть ли не умоляюще.
— Знаю, — ответила Мария.
— Смотри! — Альваро протянул к ней левую руку — ногти на ней были вырваны, большой палец размозжен.
Мария, взглянув, только сказала:
— Божья кара.
— Что ты несешь, черт тебя дери! — Альваро возбужденно мерил шагами галерею.
Жена отвернулась, но он схватил ее за плечи, притянул к себе.
— Не прикасайся ко мне!
— Так вот как меня встречают? — вскричал Альваро. — Вот как жена встречает мужа, воскресшего из мертвых?
— Я тебе не жена.
Альваро внимательно посмотрел на Марию и покачал головой.
— Мария, что за дьявол вселился в тебя? — сказал он убитым голосом.