Тори

Воля Алёна

— Солнце, что тебя смущает? — подкурил и выдохнул дым колечком. Это было мягко говоря странно. Я смотрела на это зачарованным взглядом.

— Не знаю…

— Для жизни с Виктором тебе не хватает любви?

— Да.

— Так ты его любишь. Просто иначе. И что при этом не так? Нет страсти? — папа выдохнул и потянулся стряхивая пепел.

— Ну… да… — таких разговоров у нас до этого не было. — Как мне в себе разобраться?

— Хороший брак это не про страсть

и не про любовь. Хороший брак — это про дружбу.

— Пап… ты о чем сейчас?

— О жизни, Мурочка… о жизни…

Глядя на задумчивость отца, у меня, вдруг, произошла внутренняя рокировка.

— А как же… все остальное?

— Муся… если тебе нужен огонь в отношениях, это означает, что ты еще не доросла. Прости. Это нельзя объяснить.

— О, боже! Что за формулу я сейчас пытаюсь постичь?!

— Есть определенные правила. Их понимаешь с годами.

— Пап, ты о чем?

— Солнышко… жизнь длиннее самой длинной любви, понимаешь?

Эти слова вдруг прозвучали для меня словно гром среди ясного неба. Я повторила их мысленно раз двадцать. Папа погладил меня по голове.

— Ты меня совсем запутал. — Простонала, закрывая ладонями лицо.

— Все очень просто. Выбери того, без которого тебе будет пусто. Не плохо и больно, а именно пусто. С тем ты и будешь счастлива.

В этот момент на пороге дачи появилась мама.

— Маргарита? Ты рано…

— Так вышло. Привет, мамуль. Где Дима?

— Играет в планшет.

— Лиля будет сегодня?

— Нет. Они с Аркашей поедут к его брату на день рождения. А ты сама? — она с опаской посмотрела по сторонам. Я даже усмехнулась мысленно.

— Да. — Увидев, как она облегченно выдохнула, не выдержала и засмеялась. — Мам, не переживай. Виктора нет. Я одна.

— И с чего бы мне переживать? — она недовольно скривилась, увидев мое веселье. — Ты останешься на ночь?

— Думаю да. Завтра утром уедем с Димкой. Ему надо форму купить для школы и спортивный костюм.

— Ну вот почему ты всегда все самое важное откладываешь на последний момент?!

— Ма-а-ам…

— Что, мам?!

— Мне только в среду сказали по поводу формы. Время еще есть. Первое сентября во вторник. Ну чего ты завелась?

— Ты всегда ходишь по краю. Я не понимаю этого. В чем смысл?!

— Да… по краю… — мысли затуманили рассудок, не давая бытовым дрязгам проникнуть внутрь. — Когда же ты простишь меня за то, что я не такая как ты?

Мои слова оказались петардой в стогу сена. Мама вскипела в одну секунду. Папа встал, запихивая меня к себе за спину.

— Люсь, прекращай этот водевиль…

— Игорь! Ты вообще услышал то, что она сказала?!

— Мамуль,

прости. Брякнула не подумав…

Я не знаю, до какой степени, и каких вершин наше противостояние могло достигнуть в тот момент, если бы не появился Димка.

— Мам!!! — он выбежал, трясясь в шортах не по размеру и с планшетом в руках. — Посмотри! Я смог перейти на другой уровень!

— Сокровище мое! — обхватив тощее тельце, постаралась абстрагироваться от окружающего мира. — Супер! Покажи. Что там у тебя?

…

 В субботу утром, забрав Димку, отправилась с ним по магазинам. Помимо всего необходимого, мы купили ему кроссовки с шипами для футбола, мне — длинную бордового цвета юбку с высокими разрезами по бокам, еще сходили в кино и нажрались одуренно-острых, но, тем не менее, вкусных куриных крылышек в одном из фаст-фудов. Короче день прошел не зря.

Потом, превозмогая себя, потащилась с малым на рынок. Накупив всякой ерунды, по дороге домой, завела разговор на тонкую тему:

— Дим, а можно спросить?

— Че?

— Не «чекай». Почему ты так невзлюбил Саш… дядю Сашу?

— Не знаю…

— А если честно? Что-то было?

— Ну да…

— Расскажи мне. Пожалуйста.

— Ну, мам…

— Димусь. Я без претензий. Просто хочу узнать.

— Ну… мы у магазина стояли… вдвоем… а там собака… я испугался… она бросалась на меня.

— И?

— Ну, а он… сказал, что надо… ну что я трус…

— А точнее?

— Ма…

— Говори как есть. Что он сказал?

— Не помню… ну мам!

— Он хотел, что бы ты поборол свой страх перед псом, а ты не смог?

Димка стал ковырять носком ботинка землю.

— Да…

— И поэтому, ты решил, что он тебя не любит и он злой?

Сын молча зашагал вперед.

— Дим, я права? Хорошо. Давай разберемся. Тебе ведь не требовалось почесать ее за ухом или потрепать по холке?

— Нет.

— Ты разозлился на дядю Сашу потому, что он не взял за руку, как это делаю я, и не провел тебя мимо лающего пса?

Сын угрюмо шагал вперед, не реагируя. Опупеть! Ага. Приплыли. И кто мешал проговорить это все раньше? Хотя, честности ради надо признать, что спрашивала тогда. И не раз. Просто сын не готов был к диалогу. Паззл стал складываться в единое целое.

— Ну… он не то, что бы злой…

— А какой?

— Не знаю.

Дальше мы шли молча. Я раздумывала над тем, затевать ли мне разговор по поводу того, что пообещала Саше, или нет. Случившееся вчера основательно выбило меня из колеи. Внутри творился хаос.