Торговец пушками
Шрифт:
Ронни пребывала в прекрасном настроении, что, кстати, отнюдь не означало, будто она не видела газетной заметки о Вульфе. Хотя, даже если и видела и знала, что Вульф мертв, по ней этого никто бы не заметил. Ронни обладала тем, что в старину именовали «жилкой». Несколько веков родословной селекции – с небольшими колебаниями туда-сюда – наградили ее высокими скулами и склонностью к рискованным заварушкам. Я живо представил себе пятилетнюю девчонку, скачущую через восьмифутовые барьеры на своем пони по кличке Уинстон – семьдесят попыток с риском для жизни, ежедневно, перед завтраком.
Ронни отрицательно покачала головой на мой вопрос, нашла ли она что-нибудь у Сары в столе, но зато выжала из меня все
Когда мы наконец добрались до Лайалл-стрит, я проорал, чтобы Ронни проезжала мимо дома, не останавливаясь, и не глазела по сторонам. Сам же достал кассету «AC/DC», воткнул в магнитолу и врубил громкость на максимум. Видите ли, я исходил из принципа, что чем ты заметнее, тем ты незаметнее. Будь у меня выбор, я, конечно же, руководствовался бы совсем иным правилом – чем ты заметнее, тем ты заметнее, но выбор – это как раз одна из тех вещей, в которых я тогда испытывал острый дефицит. Нужда – мать самообмана.
Когда мы поравнялись с домом Вульфа, я сделал вид, что ковыряюсь в глазу, якобы поправляя контактную линзу. Это дало мне возможность как следует рассмотреть обстановку. Возле дома было пусто. Хотя, опять же, нельзя сказать, чтобы я ожидал увидеть людей с футлярами для скрипки, прогуливающихся у крыльца.
Мы объехали вокруг квартала, и я жестами дал Ронни понять, чтобы она припарковалась в паре сотен ярдов от дома. Она заглушила двигатель, и следующие несколько мгновений у меня буквально звенело в ушах от внезапно грянувшей тишины. Затем Ронни повернулась ко мне, и я заметил, что розовые кругляшки вернулись на ее щеки.
– Что дальше, босс?
Она и вправду вживалась в роль.
– Я пройдусь мимо дома, а там будет видно.
– Понятно. А я?
– Лучше, если ты останешься здесь. (Ее лицо уныло вытянулось.) На тот случай, если мне вдруг понадобится быстро сматываться, – добавил я, и лицо тут же втянулось обратно.
Ронни открыла сумочку и, покопавшись, извлекла оттуда маленькую медного цвета коробочку. Она вложила коробочку мне в руку.
– Что это? – спросил я.
– Сигнализация от насильников. Надо просто нажать вот сюда.
– Ронни...
– Возьми. Если я услышу, то сразу пойму, что тебя нужно подвезти.
Улица выглядела настолько заурядной, насколько может выглядеть улица, где каждый из домов тянет как минимум на пару миллионов фунтов. Стоимость одних лишь машин, выстроившихся вдоль тротуаров, вероятно, превышала валовый внутренний продукт многих маленьких стран, причем вместе взятых. Дюжина «мерседесов», дюжина «ягуаров» и «даймлеров», пяток длинных «бентли-седанов» и один «бентли-кабриолет», три «астон-мартина», три «феррари», один «дженсен», одна «ламборджини».
И один «форд».
Темно-синий, он стоял задом ко мне на другой стороне улицы – вот почему я не заметил его, когда мы делали первый круг. Две антенны. Два зеркала заднего вида. Глубокая царапина в половину переднего крыла со стороны водителя. Царапина из разряда тех, что остаются после бокового столкновения с большим мотоциклом.
Один человек на пассажирском сиденье.
Первым моим чувством было облегчение. Раз они следят за домом, то скорее всего добраться до Сары им пока не удалось. Но с другой стороны, Сара может находиться у них, а они просто послали человека за ее зубной щеткой. Это в том случае, если зубы у нее еще остались.
Ладно, все равно пока нет смысла переживать по этому поводу. Я решительно двинулся к «форду».
Если
«Теория Лэнга» – фактически означающая то же самое, если говорить о цене вопроса – заключается в том, чтобы успеть еще разок врезать в морду противнику раньше, чем тот сумеет отбить удар.
Я подошел к «форду» сзади, со стороны водителя, и, остановившись, принялся осматривать дом Вульфа. Человек в «форде» не глядел на меня. Чего бы он никогда не сделал, будь он обыкновенным штатским, так как обыкновенные штатские обязательно смотрят на других людей, когда им нечем заняться. Наклонившись, я постучал в окошко. Человек повернулся и посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. Мало-помалу пристальность сошла на нет, но я видел, что он не узнал меня. Ему было за сорок, и он явно был не дурак выпить.
– Вы – Рот? – рявкнул я, изо всех сил стараясь подражать американскому акценту. Получилось почти похоже, хотя это всего лишь мое личное мнение.
Он отрицательно покачал головой. Я продолжал:
– Рот был здесь?
– Да кто, на хрен, такой этот Рот?
Я ожидал, что он окажется американцем, но произношение у него было в высшей степени лондонским.
– Вот дерьмо! – ругнулся я, выпрямляясь и вновь переводя взгляд на дом.
– А вы кто?
– Дэллоуэй, – ответил я, неодобрительно хмуря брови. – Вас разве не предупредили обо мне? (Он снова покачал головой.) Вы что, отлучались из машины? Пропустили вызов? – Я пёр напролом, давя темпом и громкостью, и человек в «форде» растерялся. – Что, и новости не слышали? Газету хотя бы почитали, черт бы вас побрал?! Три трупа, причем Лэнга среди них нет. (Он уставился на меня.) Вот дерьмо! – повторил я. На тот случай, если он не расслышал в первый раз.
– И что дальше?
Сигару для мистера Лэнга. Я сделал его! Некоторое время я задумчиво покусывал губы, но все же решил рискнуть:
– Вы здесь один?
Он кивнул в сторону дома:
– Микки внутри. – Посмотрел на часы. – Мы сменимся с ним через десять минут.
– Сменитесь прямо сейчас. Мне нужно войти. Кто-нибудь появлялся?
– Нет.
– А телефон?
– Один звонок. Женский голос, около часа назад. Спрашивал Сару.
– Ясно. Пошли.
Все, я внутри его «петли Бойда» – в этом не было никаких сомнений. Удивительно, что можно сделать с человеком, если грамотно взять первую ноту. Он выбрался из машины, страстно желая продемонстрировать, как быстро он умеет выбираться из машин, и держался рядом, пока я уверенно шагал к дому. Я достал из кармана ключи от своей квартиры, но тут же велел себе остановиться.