Торадора!
Шрифт:
Он вспомнил выражение лица матери, которая зачарованно это рассказывает. И еще - облик отца на единственной сохранившейся фотографии.
Его внешность была именно такой, как описывала Ясуко.
Расставив ноги, он стоял в самодовольной позе. Под мышкой он сжимал чемодан на молнии. На отце был белый костюм и рубашка щегольской расцветки с открытым воротом, на пальцах обеих рук сверкало множество золотых колец, а в одном ухе висела бриллиантовая серьга... и с выражением на лице: "Чего надо?" - он, вздернув подбородок, уставился в объектив. Одной рукой он мял грудь матери Рюдзи, выглядевшей моложе, чем сейчас. А та, обхватив
"По правде сказать, отец был добрым, очень рассудительным, ни разу не полез первым к простакам", - утверждала Ясуко, однако действительно добрый и рассудительный человек не стал бы якудза[12] и от него бы не забеременела ученица старшей школы намного младше его по возрасту. И в первую очередь это... этот острый взгляд.
Это были глаза, которые, если сердито взглянут в лицо человеку, тому сразу же захочется потихоньку уладить это дело, как минимум, отдав бумажник. Взор, который представлял собой инструмент нерезонного насилия и запугивания. И такие же глаза оказались на моем лице...
– Рюдзи внезапно задумался.
– Те люди, которые заблуждаются относительно меня, вероятно, предъявляют ко мне чрезмерные запросы. Ведь даже я таким же образом думаю про своего отца, которого даже не помню.
Кстати, возможно, отец все еще жив. Согласно заявлениям матери, он, вероятно, давая сбежать своему подельнику, был изрешечен выстрелами как пчелиные соты, и утонул в гавани Йокогамы, однако его могилы нет. Домашнего алтаря тоже нет. Ни останков, не вещей покойного, ни поминальной таблички тоже нет. И протокола о происшествии тоже нет. Изредка выпившая Ясуко многозначительно посмеивается: "Если папа внезапно вернется, как поступишь, малыш Рю? Хи-хи-хи-хи, так вот".
Вероятно, отец ведет долгую медитацию внутри каких-нибудь холодных стен". И тот, кому так казалось, приходился ему сыном.
И в тот момент...
– Эй, Такасу! С добрым утром, отличное начало дня!
Обратив внимание на долетевший сзади голос, Рюдзи обернулся и поднял руку в приветствии:
– Эй, Китамура, с добрым утром!
"...Ничего не поделаешь", – размышляя так, мальчик остановился и поджидал, когда товарищ его нагонит. Если бы их увидел кто-нибудь посторонний, то он ощутил бы, что в глазах Рюдзи вспыхнуло: "Сейчас я того парня задушу!",– однако, разумеется, все было не так.
Просто он спокойно размышлял над своими проблемами.
Для начала нет постороннего, чтобы неверно все истолковать. Если бы присутствовал некто, неверно меня понимающий, было бы лучше развеять его заблуждение. Поскольку существует парень, который вот так когда-то все понял, пусть это заняло много времени. Хотя это неприятно... ведь ничего не поделаешь, следует так поступить, именно так и есть.
Глядя вверх в голубое небо, Рюдзи зажмурил один глаз из-за ослепительного блеска. Сегодня - ясный день, ветра нет. Лепестки сакуры, которые только начинали осыпаться, беззвучно танцуя и кружась в воздухе, мягко опускались на волосы мальчика.
Все
Сегодня была великолепная погода для церемонии начала учебного года.
* * *
"Ух ты! В одном классе с Такасу?" - "Как и ожидалось, в нем чувствуется сила", - "Слегка страшновато", - "Кто-нибудь, подойдите и заговорите с ним", - "Не, это мне не под силу", - "Иди ты", - "Эй! Не толкай...!" - и так далее.
(...Что бы вы ни сказали, нынешний я не будет принимать это близко к сердцу).
Рюдзи продемонстрировал отношение, что он стоит выше всех этих взглядов своих новых одноклассников, взирающих на него издалека. Продолжая сидеть на своем месте, он слегка приосанился, кинул в пространство острый взгляд и слегка облизнул пересохшие губы. Его колени начали машинально отстукивать от нервной дрожи. Если взглянуть со стороны, он напоминал облик хищника, который злится в погоне за беспомощной дичью. Однако...
– Похоже, как обычно имеются субъекты, которые до странности заблуждаются в отношении тебя. Ладно, полагаю, скоро все утихнет. Я - на твоей стороне, и, кроме того, ребят из прежнего класса "А" здесь достаточно распределено.
– Ага. Вообще-то все в порядке, не беспокойся, - со слабой улыбкой мальчик ответил своему закадычному другу Китамуре Юусаку, с которым сумел оказаться в одном классе и на этот год. Стоит отметить, что у Рюдзи было превосходное настроение. Оно состояло отнюдь не в том, что он в жестоких предвкушениях облизывался на добычу перед собой. По правде сказать, скорее он хотел улыбнуться во все лицо так, что даже губы растянулись бы до ушей, и улететь со стула подобно ракете.
Разумеется, он пребывал в таком состоянии не из-за радостного факта, что они с Юусаку смогли оказаться в одном классе. Самое большее, что он сделал бы в таком случае - с улыбкой произнес: "И на этот год снова вместе, Китамура".
Мальчик был счастлив настолько, что хотел взлететь по...
– Привет, Китамура! В этом году мы в одном классе?!
...Вот какой причине.
– Что? Аа, Кусиэда, ты тоже в классе C?!
– Что, только сейчас заметил? Как жестоко, это же - долгожданный учебный год, поэтому хотя бы вовремя проверил поименный список.
– Извини, виноват, действительно - неожиданная встреча. В этом году будет проще с заседаниями старост клубов.
– А-ха-ха, точно! А, Такасу... верно? Ты помнишь меня? Ведь мы многократно сталкивались рядом с Китамурой.
– ...
– С-слышишь? Ничего, что я зову тебя "Такасу'?
– ...А, хоро...шо.
Это было слишком внезапное явление богини.
Перед глазами Рюдзи подобно Солнцу ослепительно сияло улыбающееся лицо. Тепло, как от утраченных солнечных лучей, падавших в квартиру через окна на южной стороне дома, в одно мгновение залило ярким светом все вокруг. Рассыпающиеся во все стороны частицы сияния окутали мальчика, и он не мог больше держать глаза открытыми.