Торадора!

Такэмия Ююко

Когда Рюдзи, разминувшись с каким-то подростком, вытирающим руки, зашел в уборную, кроме него там никого не оказалось. Мальчик очутился в прохладной тишине, и только запах освежителя до странности сильно ударил в нос.

Справив нужду, Рюдзи подошел к умывальнику, помыл руки и вгляделся в свое лицо в зеркале. Все - как обычно, ничего не изменилось - моя неприятная физиономия. Снова не на что смотреть с восхищением, и я уже достаточно на это насмотрелся, поэтому, по этой причине... все-таки, в любом случае...

Средоточием мыслей Рюдзи отнюдь не было его лицо. То, о чем он задумался. То,

о чем он размышлял.

– ...У нее было такое ужасное выражение лица...

...Был Карманный Тигр, который, вероятно, примерно в это самое время где-то старается изо всех сил.

Весь нынешний день, во время уроков и на перерывах, Рюдзи как бы невзначай украдкой поглядывал за поведением Айсаки. По мере того, как приближалось установленное время, выражение лица Тайги головокружительно менялось, и в разгар заключительного классного сбора оно сделалось почти каменным[69]. Пройдя этапы, когда оно то заливалось румянцем, то становилось зеленым, теперь это лицо стало скорее мертвенно-бледным.

"И это - несмотря на то, что ей лучше бы продемонстрировать привлекательность, раз она наконец-то будет признаваться Юусаку. Действительно неуклюжая девица,– подумал Рюдзи.

Точно, если уж говорить о неуклюжести, как насчет разгрома нынешним утром? До начала занятий она бесчинствовала в аудитории, и даже с таким выражением лица наседала на свою закадычную подругу Минори. Нет, вероятно, Тайга подступала с таким серьезным лицом именно потому, что объектом являлась Минори.

Иными словами, это - ради меня.

Ради того, чтобы Минори, в которую я безответно влюблен, не заблуждалась относительно меня. Вероятно, исключительно ради этого Айсака наверняка и бушевала.

Если сейчас все обдумать, то Тайга не устраивала переполох только в своих интересах. Или, точнее сказать, только для того, чтобы рассеять заблуждения у Китамуры. Ведь сегодня утром, когда Айсака устроила разгром, Юусаку там не было.

Иначе говоря, просто и очевидно. Ради меня Тайга..."

– ...Немного... еще...

Он вздохнул, и все слова исчезли. И то, что она - неуклюжая, что она - глупая, что она - растяпа... подобными словами совершенно невозможно описать эту девицу.

Все было замечательно, даже если она ничего не совершала подобным образом. Существовало сколько угодно более ловких способов, чтобы это осуществить. Девица, которая воплотила в жизнь такой неблагоприятный для себя метод, не прибегая к остальным... до такой степени добрая, что слезы на глаза наворачиваются. От всего сердца так считаю. В действительности Айсака - добрая и душевная девочка. Хотя эти слова настолько не подходят для Карманного Тигра, что хочется смеяться, тем не менее, я так считаю, и с этим ничего не поделаешь.

"Добрая...
– пробормотал Рюдзи.
– Та, которая плакала, что она неспособна быть доброй к людям, на самом деле - самая добрая из всех". Этого не поймешь, если не находишься рядом с ней, тем не менее, безусловно, это - правда. Во всяком случае, для меня.

– Ох!

Мальчик, словно подброшенный, обернулся на внезапный звук

голоса.

Вошедший в туалет ученик из другого класса застыл на месте и все так же продолжал вопить. Пока Рюдзи, на лице которого читалось: "Собственно говоря, в чем дело?" - незнакомец словно бы отшатнулся и с возгласом: "П-прошу прощения за то, что побеспокоил!!" - покинул помещение. По-видимому, он был напуган пронзительностью на мгновение брошенного взгляда. Даже если это - всего лишь слухи, Рюдзи, как обычно, являлся тем, кого следовало бояться наравне с Карманным Тигром.

Наверняка, примерно в это же самое время по коридору распускаются сплетни: "В уборной обосновался Такасу, и это опасно", или что-то в этом роде. В течение некоторого времени сюда никто не войдет. У меня как раз сейчас - деликатное настроение, когда никого не хочется видеть.

Если в течение некоторого времени сюда никто не зайдет, для начала я намерен здесь проветрить. Эта сырость стала причиной для дурного запаха. Выказывая болезненную чистоплотность, Рюдзи двинулся вглубь помещения, чтобы открыть окно.

Он повернул ручку, распахнул створку и тогда... окаменел.

– Китамура! Я, тебя... тебя... ммм... нуу... понимаешь...

Все так же окаменев, Рюдзи беззвучно пробормотал: "...Чтооо?!" - и схватился за голову. Разумеется, это - не какая-нибудь слуховая галлюцинация, значит, иначе говоря, это...

До него ясно, отчетливо, во всех подробностях продолжал доноситься голос Айсаки.

Этот туалет для мальчиков располагался на втором этаже, на первом имеется уборная для посетителей. А снаружи находится площадка, с двух сторон сжатая школьным зданием... или лучше сказать, окном туалета, и небольшой рощицей. "Не верю", - пребывая в подобном расположении духа, Рюдзи выглянул вниз, и последняя надежда на то, не является ли услышанное ошибкой, оказалась разбитой вдребезги.

Айсака и Китамура вдвоем стояли в подобном деликатном месте. Если немного подумать, то, вероятно станет понятно, что они находились в том самом месте, которое просматривалось насквозь человеком, зашедшим в туалет.

– Ради всего святого... разве нет... никакого иного места, кроме как с задней стороны уборных...?

...Растяпа.

Все так же обхватив голову, Рюдзи тихо застонал, а затем сел прямо под окном. Определенно, там - безлюдное место, тем не менее, причина такой безлюдности... в том, что там иногда воняет.

Сидя на корточках (чтобы не касаться задом пола) под распахнутым окном, мальчик прижал лицо к коленям и даже затаил дыхание. Все-таки, в конце концов, Айсака - раззява. Прежде всего, что бы сталось, если бы кто-то сюда вошел и подобно мне открыл окно? Ведь фигуры этой парочки видны, как на ладони, не так ли?

Ничего не поделаешь. ...Поскольку ничего не поделаешь, я решил, что побуду здесь некоторое время. Если кто-нибудь войдет, я сердито гляну на него, мол, ты виноват, и он отправится восвояси. Посторожу здесь, используя свой взгляд.