Тора Бора

Орлов-Рысич Александр

– - Обворожительные духи Моники Левински унесла "Буря в путыне".
– Высказался кто-то из присутствующих.
– - Какой же ураган нужно устроить, чтобы развеять всю эту вонь?

– - Эмоции, господа.
– - Поднял палец Вашингтон.
– - Дашь волю эмоциям, уйдешь от истины. Какие выводы из сказанного должны извлечь мы?

– - Выводов несколько, мистер Вашингтон.
– - Кивнул докладчик.
– - Считаю долгом отметить, что в администрации еще длится постшоковый период. Даже психиатры не рекомендуют оставлять пережившего стресс человека наедине с самим собой

и в этом смысле нужно выработать нашу позицию.

Вашингтон с сомнением покачал головой.

– - Второе. Развитие событий, на мой взгляд, не подошло к тому рубежу, когда мы имеем право вмешаться.

На этот раз Вашингтон кивнул с одобрением.

– - Третье. В объективном установлении причин, истинных виновников атаки, самого демарша против США администрация не заинтересована. Нам необходимо заняться этим самостоятельно. К сожалению, и для нас не вся картина еще ясна.

– - Истинные виновники?

– - Да.

– - Что мы имеем на этот счет?

– - Об этом доложит сенатор Коллинз...

Заседание прервалось. Тот, кого здесь называли Вашингтоном, внезапно известил высокое собрание о том, что его вызывают в Штаты. В город с его же именем, в столицу.

Собственно, в этом не было ничего особенного -- ни в том, что этого человека звали Вашингтон, ни в том, что его захотел видеть сам президент.

– - Поеду, узнаю, что их там припекло.
– - Ворчливо влезал в пиджак толстяк.

Коллинз, находящийся рядом в комнате, понял кого это -- "их". Разумеется, Бушей -- сына и отца.

Он знал, чем обязана Вашингтону эта семья. Практически всем. Достаточно сказать, что это Вашингтон несколько месяцев назад позвонил Гору и сказал, чтобы кончал волынку. Бюллетеней тому, может, для верха над Бушем и хватит, но для победы над ним, Вашингтоном, вряд ли...

Коллинзу нравился этот человек. И судьба их свела давно. Когда у него в голове только рождалась идея Комитета независимых наблюдателей, именно эта кандидатура всплыла в памяти. Никто более в Америке не мог подойти на пост ее Президента.

– - Коллинз, заканчивайте без меня, а завтра мы с вами свяжемся. Никаких решений, разумеется, не принимайте. Только анализ обстановки и варианты самых необходимых действий. Здесь я вам ни к чему. Черт, Коллинз, вы не поможете мне найти этот рукав!..

"Мерседес" ждал на том же месте.

– - Знаете, сенатор, -- остановился перед дверью машины Вашингтон.
– Когда вы семь лет назад пришли ко мне с предложением организовать Комитет наблюдателей, я не думал, что это будет так интересно. То есть я хотел сказать, так необходимо. Но вы уверены, что мы все контролируем?

– - Мы честны перед собой...

– - Я понимаю, -- кивнул Вашингтон.
– - Простите за бестактность.

Но я очень хочу не упустить последнюю минуту, чтобы удержать Америку от краха. Дайте мне все же организаторов налета. Мы должны их иметь. Настоящих. И прежде всего их идеологов. Как вы думаете, Коллинз, кто это мог быть?

– - Мы уже работаем.
– - Уклонился от ответа Коллинз.

– - Сможете достать?

– - При ваших-то деньгах, сэр?
– - Глаза Коллинза

смеялись.

– - Деньги деньгами...

В аэропорту известного всей Америке человека -- миллиардера первой десятки и, по мнению многих, первого среди них оригинала -- ожидал персональный самолет "Марианна". В Вашингтоне этого человека, который не раз оказывал Америке неоценимые услуги, ждал президент. А Коллинз ждал, когда за ним можно будет захлопнуть дверь.

– - Сколько мы с вами знакомы, генерал?

– - Лет двадцать, сенатор.

Генерал и сенатор прогуливались по дорожке имения.

– - Да, двадцать лет, Боб.
– - Глаза сенатора погрустнели.
– - Помнится, с момента, когда я в составе комиссии Конгресса прилетел в Дананг. Где вы нас приняли под свою опеку и неделю носили над всем Вьетнамом на своих "вертушках". Вы, помнится, командовали вертолетным полком, Боб? И тогда вы не интересовались философией майи.

– - О, тогда я больше интересовался крошкой Элизабет!
– - От души захохотал хозяин поместья.
– - Точнее, всем женским персоналом полевого госпиталя, который мне Бог и оперативное командование пожаловали в соседи.

– - Что вы думаете обо всем, что происходило одиннадцатого, генерал?

– - Вас интересует мое мнение, как человека военного?

– - Прежде всего. По-человечески мы это все оцениваем примерно одинаково.

– - С военной точки зрения -- блестящая операция. Пожалуй, это шедевр военной организации.

– - Военной?

– - А вы можете предположить другое? Прежде всего, безукоризненный боевой дух исполнителей. Это первое, что бросается в глаза. Вот он, идеальный солдат, о котором грезит Америка. Идет вперед, не останавливаясь ни перед чем. У этих ребят не дрогнула рука, не дрогнуло сердце. Даже в последний момент. Это многого стоит, сенатор.

– - Это смерники, камикадзе.

– - Мне, солдату, эти слова ничего не объясняют. Чтобы меня заставить пойти на такое, у меня должны быть серьезные причины. Нет, я не точно выразился. Заставить нельзя. И нельзя купить...

– - Вас напугали эти люди?

– - Мне иной раз кажется, что мы столкнулись с киборгами. На Западе, сенатор, это кого хочешь напугает. Мы называем их фанатиками, но это тоже не вносит ясность.

– - В самолетах были не киборги. Выходцы с Востока. Заплатили их семьям, соответственно накачали идеологией, вкололи героина...

– - Как-то во Вьетнаме мой водитель сбил джипом мотоцикл с двумя их солдатами. Оба "чарли" насмерть. Приехала их инспекция, появились военачальники. Идет разговор между ними, поглядывают в мою сторону. Наша вина сто процентов. Думаю, упекут моего водителя. Забрал у него оружие, чтобы парень в отчаянье не натворил глупостей. Потом подъехал наш переводчик. Быстренько переговорил с их военными и сообщает: это был их единственный мотоцикл. "Ну и что?". "Теперь им не на чем будет доставлять почту". "Ты хочешь сказать... А эти?". Их полковник понял меня. Показал на труппы, на небо... Словом, выписал я из своего жалования два мотоцикла из Штатов, тем и кончилось дело.