Тор. Дитя Асгарда
Шрифт:
Мне снилась темнота. Тихая. Надежная. Умиротворяющая. А затем все повторялось вновь. Я просыпалась, пыталась раскрыть глаза. Каждая попытка заканчивалась неудачей. Я засыпала.
Голоса. Они раздражали. Бессмысленные бормотания над самым ухом вызывали мигрень. Я пыталась от них отмахнуться, но они всегда возвращались. Назойливый гул пробрался в черепную коробку, путая мысли. Постепенно и он исчез, уступив место агонии.
Жарко. Слишком жарко. Невыносимо жарко.
Темнота засасывала меня, принося с собой новые приступы боли. Я тонула. Я падала. Я исчезала.
Мое тело распадалось на части. Разбивалось
В минуты слабости я вспоминала о важных вещах. Я вспомнила свою жизнь. Вспомнила людей, которых любила и которыми по-прежнему дорожила. Я прекрасно понимала, что не могла подвести их. Не в этот раз, поэтому я должна была сражаться и победить. Стать абсолютным чемпионом в этой схватке, сколько бы боли это не принесло.
Я предпринимала попытки закричать. Позвать кого-нибудь на помощь из темноты, но здесь царило безмолвие. Я прислушивалась к гулу голосов, прорывающихся ко мне из реальности, но не могла ничего ответить им. У меня отнялись мышцы всего тела. Я не могла пошевелить даже губами, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. Я одна. Совсем одна.
Локи.
Локи, где ты? Почему не держишь меня за руку? Почему не спасаешь из этого ада?
А что если это и есть ад? Настоящая преисподняя. Я умерла. Мое тело давно истлело в сырой земле. От меня ничего не осталось. Только сознание. И это есть моя реальность. А голоса по другую сторону – лишь отголоски прошлого. Жалкие обрывки памяти. Реальна только вечная тьма. Вечная агония. Вечное одиночество.
Локи. Помоги мне. Вытащи отсюда, прошу тебя. Скорей.
Бесконечность без него. Без шансов вернуться обратно, чтобы почувствовать тепло его тела, услышать его голос. Боль и одиночество. Это был мой персональный ад.
Локи…
Новая вспышка боли затуманила рассудок. Я ушла на дно бездны.
Я горела в адском пламени. Огненный вихрь съедал мое бедное искалеченное тело, поражая каждую частичку моей души.
Пожалуйста, можно я умру, если еще не сделала этого. Это становится совершенно невыносимым. Все болит. В каждом уголке тела чувствуется жар. Я больше не могу.
Это могло продолжаться вечность или же всего пару-тройку секунд. Сколько же на самом деле прошло времени? День? Неделя? Месяц? Или мучения растянулись на годы? Не важно. Боль стихала. Постепенно время начало приобретать смысл. Я осознала это, когда услышала стук собственного сердца. Едва уловимое биение, где-то внутри. Между короткими ударами следовали долгие паузы, но я зацепилась за этот звук и не отпускала. Я обезумела от радости.
Следом за сердцебиением последовала возможность определить положение своего тела. Я лежала. Определенно лежала. На чем-то мягком и удобном.
Тяжелый вздох. Я могла дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. И еще раз.
Я почувствовало свое тело.
– Кажется, она
Чьи-то холодные руки сомкнулись на моем запястье.
– Позовите целительницу Эйр, – потребовал все тот же высокий голос.
Я собрала всю свою волю в кулак и разлепила свинцовые веки.
Яркий свет ударил в глаза, ослепив на мгновение. Я зажмурилась, привыкая к белизне. Она была так не похожа на черноту. Это пугало и радовало одновременно.
– Дорогая, ты слышишь меня? Скажи что-нибудь.
Джейн. Мама.
– Где Эйр?! Она очнулась, – крикнула мама.
Я выдохнула через рот и внимательно изучила обстановку вокруг.
Комната была мне не знакома. Это определенно не персиковые покои. Слишком другая. Спальня тонула в голубом цвете. Обои, витиеватые узоры на высоком потолке, бархатные шторы, обивка мебели – все нежно-голубого оттенка. Только хрустальная люстра, подсвечники и незначительные детали интерьера несли в себе дух серебра. Я лежала на огромной кровати с белоснежными простынями и удобными подушками. Десятком удобных подушек всех размеров и форм.
За панорамными окнами виднелась спокойная гладь водоема. Он простирался до самого горизонта, встречаясь там с лазурным небом. Солнце стояло в зените, погрузив золотые лучи в пенистую пучину. Высокие экзотические деревья отбрасывали тени на далеком берегу.
Я расширила глаза от ужаса. Лето? Я провела в коме несколько месяцев? Ужас. Наверно, все мышцы атрофировались. Я превратилась в желе.
Взгляд упал на руку, из которой торчало несколько тонких трубочек. Капельница.
– Дорогая, ты меня слышишь? – поинтересовалась мама.
– Да, – прохрипела я. Услышать собственный голос было как-то непривычно.
Джейн шмыгнула носом. На ее глазах проступили слезы.
– Сигюн...
– Где я? – прочистив горло, спросила я.
Каждое слово давалось с большим трудом. Я по-прежнему ощущала боль, но уже гораздо меньше. Она теперь была локализована в предплечье.
– Не волнуйся. Мы в Южном дворце, – пояснила Джейн.
Я нахмурила брови.
– Целительница Эйр настояла на том, чтобы мы перевезли тебя сюда. Возле Южного дворца растут определенные травы, которые необходимы для твоего лечения. Мы хотели доставить их в столицу, но они быстро увядают. Половина саженцев завяла на половине пути, остальные же погибли от морозов. Растения не приживаются ни в одном другом месте.
– Сколько я проспала? – задала я самый важный вопрос.
– Неделю. Сигюн, ты ничего не помнишь? Мне казалось, что ты была в сознании.
Я отрицательно покачала головой.
Мама тяжело вдохнула.
– Сразу же после нападения фенке Локи доставил тебя во дворец. Ты потеряла много крови, и яд практически парализовал работу жизненно важных органов. Твое сердце совсем не билось, – начала мама, но запнулась.
Ее губы задрожали. На впалые щеки пролились первые слезы.
Я бросила всю свою энергию на восстановление памяти. Оставалось много белых пятен. Я смутно помнила дорогу до дворца. Сознание хранило убаюкивающий голос Локи, его сильные руки и тяжелое дыхание. Он нес меня по лесу и молил, чтобы я не прекращала с ним разговаривать. В какой-то момент я сдалась и заснула. А затем наступила тьма.