Топором повенчаны

Каждой женщине, которая когда-либо стыдилась своего тела. Ты не слишком полная, не слишком худая, не слишком низкая и не слишком высокая. Ты просто охренительно идеальна. Помни: ты достойна страсти. Ты заслуживаешь того, кто будет боготворить каждую прекрасную черточку твоего тела.

Никогда не соглашайся на меньшее, чем статус богини.

Вилла

—

Подуй на кости, красавица, — прорычал он, его губы едва коснулись мочки моего уха.

Я послушалась. Потом, прикусив губу, подняла глаза и улыбнулась ему.

— На удачу, — добавил он, поднимая ещё один шот текилы. Я сделала то же самое. Как и Боб с Филлис — парочка лет семидесяти, с потрясающей выносливостью для своего возраста.

— Бросай кости, хоккеист! — прокричала Филлис.

Настала наша очередь. Это было всё, что я знала. В азартных играх я ничего не понимала. Это было совсем не моё. Честно говоря, я никогда раньше этим не занималась. Максимум — спала перед важным экзаменом, пропуская свою привычную утреннюю зубрёжку.

Если бы пришлось выбирать, я бы, наверное, остановилась на блэкджеке. Он казался самым «учёным» способом проиграть деньги в казино.

Но вот я стою за столом для игры в крэпс, делаю ставки, выкрикиваю что-то про «пас-лайн» и выгляжу так, будто знаю, что делаю.

Коул чувствовал себя как рыба в воде — дурачился, строил из себя драматичного игрока, и при этом ему всё время везло. Мы уже привлекли небольшую толпу, включая наших новых друзей Боба и Филлис.

У меня кружилась голова от текилы, кислорода и бешеного ритма казино. И, конечно же, от того, как крепко держала меня за талию большая и сильная рука Коула Эбера. Чем дальше шёл вечер, тем больше он меня касался.

И я была как раз достаточно пьяна, чтобы не возражать.

— Мы поженились здесь, в Вегасе, — проговорила Филлис, покачиваясь под музыку. — Были молодыми, глупыми и влюблёнными. Прямо как вы двое.

Я замерла, сердце застряло в горле. Мы с Коулом не были влюблены. Мы были просто двумя одинокими людьми, застрявшими в Вегасе, пока наши друзья и семьи попивали дорогие вина вместе с сомелье отеля. Две потерянные души, которых свела судьба на уикенд, посвящённый помолвке, детям и семье. Всему тому, что казалось мне недосягаемым. И, наверное, ему тоже.

Боб наклонился и поцеловал её в морщинистую щёку.

— Лучшее решение в моей жизни. Я понял, что не могу упустить эту девушку.

Моё сердце переполнилось нежностью к этой парочке. Они были прелестны. Милые старички из Вирджинии приехали в Вегас, туда, где всё началось, чтобы отпраздновать свою пятидесятую годовщину свадьбы. Они бросили вызов судьбе и десятилетиями были вместе. Их история казалась невероятной. Но я всё равно обожала её. Как художественный фильм. Мелодрама на канале Hallmark. Милая, трогательная, но неправдоподобная.

Коул снова выбросил

семь, и толпа у стола взорвалась криками радости.

Он посмотрел на меня, глаза — тёмный шоколад.

— Ну как, Док? Последняя ставка? Как насчёт такого хода?

Я была настолько заворожена этим мужчиной, что согласилась бы на всё.

— Это значит...

Он улыбнулся.

— Пара. Давай на всю катушку.

— А потом вам стоит найти часовню, — сказала Филлис, поднимая бокал с мартини. На шее у неё болталась цепочка с очками в стразах, а седые волосы были уложены с завидной аккуратностью.

Боб закивал, сияя своей жене. Несмотря на розово-зелёную полосатую поло, натянувшуюся на животе, и круглое доброе лицо, он держался с выправкой бывшего военного.

Коул наклонился ближе, его мощная фигура практически заслонила меня, и он поцеловал меня в висок.

Моё сердце дрогнуло. Кто-нибудь вообще когда-нибудь делал так со мной? Я не могла вспомнить ни одного раза. Это было так нежно, так интимно.

Он улыбнулся.

— Договорились. Если я выброшу пару — женимся.

Это было нелепо. Совершенно безумно. Но, глядя ему в глаза, с тем, как он смотрел на меня, будто хотел съесть, и с криками толпы вокруг, всё это казалось вполне разумным.

Всё дело в платье. Я была пьяна не только от текилы, но и от платья тоже. Такой девушке, как я, нечасто выпадает шанс провести по-настоящему гламурный вечер. Нарядиться, оказаться в Вегасе, и провести ночь с горячим парнем, который весь вечер не сводит с тебя рук — это, без сомнения, ударило мне в голову. Ну и напитки. Все эти бесплатные напитки…

Боже, как же он меня касался. Редко я чувствовала себя маленькой рядом с мужчиной. Но рядом с Коулом Эбертом я казалась себе крошечной. И от того, что он постоянно прикасался ко мне — то к спине, то к талии, то к плечу — у меня таяло всё внутри.

Когда он слизал соль с внутренней стороны моего запястья перед шотом текилы, я пропала. Это было слишком весело. А я так отчаянно нуждалась в веселье. Скучала по нему. Жаждала его.

Так что, подув на кости, я посмотрела в его тёмные глаза и сказала:

— По рукам, Эберт. Выпадает змеиная пара — идём под венец.

Он медленно отпил из своего бокала, не отрывая от меня взгляда, и протянул его мне.

Я залпом допила остатки, наслаждаясь тем, как горячая жидкость обжигает горло.

Толпа загудела ещё громче, когда он театрально потряс кости в одной руке, а вторую положил на мою задницу.

Сердце грохотало в груди. Я больше не была хорошей девочкой — доктором Савар. Нет, я была Виллой — оторвой в платье с декольте, которая кайфует от того, что горячий парень лапает её, и которая, к тому же, выигрывает в крэпс.

Я была пьяна не только от текилы. От платья, от его рук, от восторженной толпы — тоже.

Сегодня я была не просто Виллой.

Я была той женщиной, которой всегда мечтала стать. До которой мне всегда чего-то не хватало. Которая брала от жизни то, что хотела, и то, чего заслуживала.