Топ-модель
Шрифт:
Тахикардия с жаждой крови усиливаются.
***
Открываю ноутбук и продолжаю работать, стараясь поменьше шуметь. Минут через семь за окном сигналит машина и Пупыш открывает глаза.
— Я не уснул? — спрашивает, встрепенувшись как-то беззащитно, по-стариковски.
— Нет, я сам отвлекся на сообщение, извините.
— Слава богу, не опозорился хотя бы перед тобой.
— Да перестаньте.
Ваш мирный сон по сравнению с моими приключениями на мальчишнике — такая ерунда.
— В последнее время вырубаюсь то
— Звучит хорошо, Пётр Андреевич. Как мечта. Дача на первой полосе и все такое. Несколько дач.
— И у тебя будет, все будет, посмотришь. Женись только, это важно. У каждого должна быть своя Танюшка, без которой ни Сочи, ни Абхазия... ни одно крыльцо на свете не в радость.
Танюшка Пупыш — один из главных политологов МГУ, она меня учила.
— Так а что вы хотели-то? Дела я принял, все двигается, на месте не стоит.
— Знаю, что принял. Не твоя задача — стройка, но раз уж мы дружим... — Пупыш задумывается. — Не представляю, что бы я делал без тебя, Максим. Печально, что судьей стать не вышло, но ничего, будешь теперь их сам назначать. Эту кухню ты знаешь, как никто.
Молча смотрю на него.
— А, вот еще что. Адку мою возьмешь к себе? Ну хорошая же девка. Усердная. Я за нее ручаюсь.
Скриплю зубами. По какими дачам его потом искать, если что? В новом кресле будет неспокойно, особенно первое время. Мне нужен проверенный человек, Ада же на собеседовании переспросила, что такое КонсультантПлюс, и расплакалась.
— Пётр Андреевич, ей двадцать два, — произношу аккуратно. — Мне бы кого постарше, поопытнее.
— Куда я ее дену, Максим? Хорошая деваха. Утром пришел на работу, глаз об нее порадовал — весь день налегке пролетел. — Он вздыхает. — Как же я без Ады сам буду? Таня ее к нам точно не возьмет. Таня моя, Таня. Ревнивая! Хоть мне и восемьдесят скоро.
Как бы там ни было, Пупыш все еще мой босс, и спорить может быть чревато. Кресло мне нужно остро.
— Я женюсь скоро. Вы думаете, жена будет радостно отпускать меня на работу, где глаз радует Ада? Вы видели длину ее юбки сегодня?
Кивает. Весь этаж видел. Обычно я не упарываюсь насчет дресс-кода, но тут уж явный перебор.
Пупыш качает головой:
— Что ж, интересный критерий отбора...
В этот момент в дверь стучатся, следом мы видим темную макушку: Олеся спотыкается и буквально влетает на середину кабинета.
— Эй, ты в порядке? — Кидаюсь к ней, ловлю, помогаю встать на ноги.
— Извините! Максим, у тебя там порог! Здравствуйте, Пётр Андреевич! Я честно планировала появиться менее эффектно.
Пупыш хохочет и восклицает:
— А вот и Олеся! Ну что, вернулась из своего дурацкого турпохода?
— Я возила
— Месяц, Олеся. Нельзя оставлять жениха на месяц.
— А то что, украдут? — смеется она.
***
Мы коротко обнимаемся, как обычно не демонстрируя интима посторонним, после чего я возвращаюсь в кресло.
— Пообедаешь со мной? Пожа-а-алуйста!
Пупыш, наконец, поднимается и со словами «Пойду, дела» выходит из кабинета.
Дождавшись хлопка двери, Олеся запрыгивает на стол и весело болтает ногами, а я усмехаюсь: деловая какая.
Рядом с ней максимально комфортно, Олеся была мне послана за все хорошее. Руки сами тянутся, я обнимаю за талию, поглаживаю, смотрю в глаза снизу вверх. Наша фишка — долго молча пялиться друг на друга. Эдакая игра в гляделки, с нее, в общем-то, все и началось. Лисёнок преподает в медакадемии химию, в глубине души ненавидит органику, предпочитая ей неорганику, потому что во всем должен быть порядок. С живыми организмами его добиться немыслимо.
— Приглашаешь? — подкалываю.
— Да-а. Соскучилась адски!
Красивая, эффектная, ладная. Моя. Поглаживаю стройные ноги и понимаю, что терпимо себя чувствую. Нормально. Ну я и тварь.
Пульс ровный, даже усилие не приходится делать, чтобы вести себя естественно. Я купил ей браслет с брюликами — оценил секс с официанткой в кругленькую сумму. Почему именно такую? Не имею понятия.
Перед глазами возникают картинки — полузакрытые в экстазе глаза, пухлые губы. Копна рыжих волос, тонкая талия, упругие ягодицы сердечком.
Пах наливается, и я гашу неуместную похоть. Память врывается эпизодами, клочками, в самые неподходящие моменты. Изувечьте пытками, колесуйте, но во время секса девица не выглядела зеленой — скорее раскованной, жадной до удовольствия. Влажное тело, продирающие до костей стоны. Мозг кипел. Я человеком быть перестал, кровь бурлила, требовала взять свое. Нужное. Важное. Нутром чуял зов, ебал в лучшем своем темпе, а девчонка еще и еще просила. Нервные окончания горели. Я бы охотнее вены себе зубами разгрыз, нежели отказался от предложенной сладкой вагины.
В жизни у меня был разный секс, с разными женщинами, но такого убийства — пока не случалось. Я бы запомнил.
Если бы Олеся изменила мне, я бы больше к ней не притронулся. А сам сижу и глажу ее ноги через тонкий капрон чулок.
Пиздец, получается.
С каждым годом, с каждым новым шагом вверх по карьерной лестнице что-то внутри меняется, черствеет. Пульс почти ровный, угрызения совести мучают, но больше потому, что не выполнил данного себе самому слова. Блуд у цыган запрещен строго, возможно, чтобы не поняли, что смогут с этим жить. Как там говорит моя бабка? В грехе женимся, в грехе жить будем, от него и помрем. А счастье-то где в этом списке?