Тоня Глиммердал
Шрифт:
В субботу, едва они с папой управились с еженедельной уборкой, Тоня побежала к Гунвальду посмотреть, как движется дело с санями. Но Гунвальд к саням не притрагивался. Он неподвижно сидел на кухне со скрипкой в руке.
— Чего сидишь? — спросила Тоня, скидывая сапоги.
— Хм, — хмыкнул Гунвальд.
Тоня взглянула в окно и увидела что-то очень странное. К беседке на опушке леса вели свежие следы.
— Ты ходил в беседку? Что ты там делал?
Беседку построил дедушка Гунвальда
— Это была хитрость века, — сказала однажды тетя Эйр. — А что если Петер возьмет на вооружение кое-что из жениховского арсенала дедушки Гунвальда и построит тебе, Идун, беседку? Что тогда?
Маделена Катрина Бенедикта никогда не видела ничего прекраснее этого изящного белого домика без стен. И никогда не встречала парня лучше, чем дедушка Гунвальда. Так и вышло, что Гунвальду посчастливилось иметь самую красивую в мире бабушку и беседку на опушке леса.
Летом здорово сидеть в этой беседке, играть в карты, пить сок и думать о красавице Маделене Катрине Бенедикте. Они с Гунвальдом часто так делают. Но сейчас-то — зима. Что мог делать Гунвальд в беседке?
— Помнишь вчерашнее письмо? — наконец говорит Гунвальд после долгих и настойчивых расспросов Тони.
— Ну? — отвечает она.
У Гунвальда такой голос, будто у него болит зуб.
— В нем сказано, что человек, которого я когда-то знал, умер.
Тоня берет из плошки на столе домашний кекс. По Гунвальду никогда не скажешь, что он родственник своей красавицы бабушки. Его брови похожи на две драные зубные щетки.
— А кто это умер? — спрашивает Тоня.
— Так, никто.
— Как никто?
— Так.
Гунвальд кладет скрипку на стол и достает свой кисет. Он пуст.
— Да что же это такое, всё одно к одному! — кричит Гунвальд и с размаху шваркает кисет об пол, так что перепуганная Гунда взлетает в мойку.
Тоня отлично знает, что с Гунвальдом невозможно будет иметь дело, пока он не пожует табака. А магазин уже закрыт. Вот так оно и бывает, когда кто-то киснет и витает в облаках вместо того, чтобы планировать свою жизнь на шаг вперед.
— Я возьму «финки» [3] и сгоняю к Нильсу, займу у него табаку для тебя, — говорит Тоня. — Всё равно сейчас от тебя никакого проку.
3
Финские сани, которые катят перед собой, отталкиваясь ногой, как на самокате.
Тоня отыскивает «финки» и припускает вниз под горку. Вскоре она уже летит мимо кемпинга «Здоровье» с громкой песней:
Гунвальд страдает, ждет табачок, С ним станет милым опять старичок. Чок-чок-чок-чок-чок-чок-чок. А если он будет так злобно рычать, ТоКогда Тоня наконец доезжает до бесплатных социальных домов внизу в деревне, она выглядит как снеговик.
Нильс — дедушка Петера. Время от времени у него бывают «состояния», как говорит Петер. Это значит, что Нильс пьет слишком много пива. Эти состояния могут тянуться пару дней, а могут и несколько недель. Во время состояния Нильс болтает много смешного и чудного, но ни Петер, ни его бабушка Анна — вообще никто в их семействе не видит в этом ничего хорошего. Тоня гадает, есть ли у Нильса сегодня состояние или нет. А главное, есть ли у него табак взаймы.
У Нильса есть всё. И состояние, и табак.
— Анна, Тоне нужен табак! — кричит Нильс и ковыляет вглубь квартиры.
Тоня остается ждать в коридоре, и отсюда, из коридора, она слышит странный разговор стариков в комнате.
— Да, Гунвальду табачок сегодня нужен, — говорит Анна. — В столичной газете вчера писали, что Анна Циммерман умерла.
— Анна Циммерман умерла? — переспрашивает Нильс.
— Поделом ей, ведьме.
— Фу, Нильс, нельзя так говорить, — одергивает его Анна.
— Об Анне Циммерман я буду говорить, что думаю. Ведьма — она и есть ведьма, — бурчит в ответ Нильс.
Шатаясь, он выходит в коридор и выносит табак.
— Кто такая Анна Циммерман? — спрашивает Тоня.
— Ведьма, — отвечает Нильс и чешет под носом. — Держи, вот Гунвальду табачок от меня. Он ему сейчас пригодится.
Тоня задумчиво катится на «финках» обратно. Анна Циммерман? Что это еще за ведьма? Тоня никогда о ней не слышала. Неужели Гунвальд ходил в беседку думать о ней? Тоня так погружена в эти размышления, что проезжает мимо кемпинга, даже не чихнув для шума. И только въехав в сказочный лес, она замечает нечто такое, от чего у нее глаза лезут на лоб.
По дороге идут два ребенка.
От изумления Тоня разевает рот. Это два мальчика! На одном камуфляжные брюки и бандана на голове. Он всё время подпрыгивает и поддает ногой льдышки. Второй одет совершенно обычно, он тихо и спокойно идет вдоль обочины. Тоня не верит своим глазам: дети приехали в Глиммердал на каникулы?
Мальчики тоже замечают ее и сбавляют ход. И вот они уже стоят лицом к лицу посреди заснеженной долины Глиммердала. Тоня не успевает улыбнуться, как мальчик в бандане говорит:
— Только попробуй тронуть моего брата!
Тоня поднимает брови.
— Вот только тронь его, я тебя порублю в фарш и накручу из тебя котлет с соусом, — задирается мальчишка и смотрит на нее очень грозно.
Второй мальчик, тот, которого нельзя трогать, стоит и поеживается, глядя в сторону. Ну как тут удержишься? Тоня демонстративно ставит «финки» в снег, проходит мимо задиры, подходит к тихоне у обочины и приставляет указательный палец к его плечу.
— Ты тронула моего брата! — взвивается задира. Тоня улыбается своей самой широкой улыбкой.