Шрифт:
Пролог
Год 2027, Земля.
— Куда пойдём? — отправив окурок тонкой сигареты с ментолом в недалёкий полёт и лениво проследив за красным росчерком не потушенного бычка, шлёпнувшегося в реку, русоволосая девушка, чью прелестную головку украшала косая французская коса, обернулась к кавалеру.
— Есть предложения? Мне геморно. Ничего нового в бошку не лезет, — ответил ей парень, зевая во всю ширь. Будь его подруга чуток повыше, она бы могла разглядеть не только гланды, ее взгляд, наверняка, имел все шансы упереться в стенки желудка зевающего. — Решай
— Да, Игоряша, ни хрена ты не романтик, — со вселенской грустью в голосе высказалась подруга.
— Не пойму, и что я в тебе нашла? Не спортсмен, — начала перечислять девушка, загибая ухоженные пальчики с аккуратными наманикюренными ноготками. Состроив жабьи губы на физиономии, парень кивнул, соглашаясь со словами пассии.
— Не богат. Как латыш: в штанах хрен, в кармане шиш, — второй палец присоединился к первому. Ответом на обвинение служили разведённые в стороны руки и сложенная фига. Следом за жестом из трёх пальцев черное кожаное портмоне перекочевало из брючного во внутренний карман джинсовой куртки.
— Крутого папика, тачки и двухъярусной квартиры за душой не имеешь, — паяц в джинсовом костюме, в которого превратился кавалер девушки, опять виновато повел руками.
— Ладно, ладно, на харю симатяжка, должно же быть в тебе хоть что-то. Но до героя любовника тебе, как от Москвы до Пекина раком переть, — «симпатяжка» обиженно надул губы, и стёр со щеки невидимую «скупую мужскую слезу», выбитую несправедливым обвинением, ведь рост у него выше среднего, мордаха не лишена мужской красоты, да и тело отнюдь не дистрофика. Славный малый, девкам такие нравятся. — Приземлённый ты какой-то у меня, Игорь. Никаких доходов, расходы одни.
— Зато ты, Светик, прямо фея печального образа, — зевнув ещё шире, но в этот раз прикрыв рот ладонью, ответил Игорь. — Никаких изъянов, сплошные достоинства.
— Тебе что-то не нравится? — изогнув бровку, девушка ткнула парня кулачком в бок.
— Что ты, что ты, все мне нравится! — уклоняясь от шутливых затрещин, ответил Игорь.
— То-то же! Ещё раз вякнешь, останешься без борща.
— Да я и сам хотел от него отказаться. Две работы, приходишь вечером уставший, как собака. Пожрал, и сразу спать охота, на секс никаких сил не остается. Поэтому борщ побоку, в активе оставляем койку и секс.
— Ого! Какие мы, секс ещё заработать надо.
— Скажешь, я не заработал? — опасно сощурил глаза Игорь.
— Заработал, успокойся, а вот сводишь девушку в «Гигантик», то и на «клубничку со сливками» отломится.
— В «Гигантик»? Туда не пробиться.
— А ты приложи усилия, и сделай девушке приятно, покажи, что за душой, кроме мордашки, есть ещё, за что тебя любить.
— Ладно, есть у меня должничок один. Должен мне, как земля колхозу, он как раз в «Гигантике» вышибалой подрядился на полставки подрабатывать. Пора стребовать долги.
— Я знала, что на тебя можно положиться! — привстав на цыпочки, девушка смачно приложилась губами к губам кавалера. Легкий поцелуй ожидаемо затянулся, превратившись в затяжную борьбу языками. — Хорошего помаленьку. Звони своему колхознику.
Отпрянув от кавалера, Светлана нырнула в клатч за помадой и зеркальцем. Может быть в рекламе помада держится на губах сутками, но почему-то она имеет нехорошую традицию моментально съедаться во время поцелуев. Перекочевав под свет ближайшего фонаря, Светлана принялась поправлять «боевую раскраску». Неожиданно в зеркальце отразился яркий росчерк падающей звезды, улыбнувшись, пока звезда не
— Игорь! Мы идём? — позвала Светлана. — Ой, что это? — пискнула она, когда среди звёзд что-то ярко блеснуло. Потом ещё раз и ещё.
Через пару мгновений несколько падающих звёзд расчертили небосвод яркими полосами. Интенсивность вспышек нарастала с каждой секундой, казалось, что их источник стал ближе.
— Игорь? — Света подёргала бойфренда за рукав куртки. — Ты дозвонился?
— Дозвонился, но жопой чую, Светик, что нам надо домой мотать.
— Так мы идём в «Гигантик»?
— Света, ты чем слушаешь? Ноги в руки и за мной.
— Куда?
— Домой, Света, домой! Собираем манатки, гребём продукты и дуем в деревню.
— У тебя все дома? — покрутив у виска пальцем, спросила девушка. — Игорь, ты свои сигареты проверь, может тебе какую травку подсунули или чего позабористей. Ты меня пугаешь.
От яркой вспышки над головой поблек свет Луны, на некоторое время ночная тьма сменилась светлыми вечерними сумерками.
— Ой, мама! — чуть присела в страхе Светлана.
После второго взрыва в околоземном пространстве Игорь подхватил подругу за локоток и, не слушая возражений, поволок упирающуюся девушку за собой. До съёмной квартиры пара добежать не успела. Озарив землю и редкие облака неоново холодным светом, из небесной черноты свалилось здоровое падающее нечто, бывшее искусственным объектом. Почему искусственным? Потому что метеориты не маневрируют.
От тяжёлого гула задрожала земля, и зазвенели стёкла. Встали на крыло перепуганные птицы, зажглись сотни окон, множество людей высыпало на балконы.
— Дождались…, - сплюнув на брусчатку, сказал парень.
— Чего дождались? — спросила его подруга.
— Братьев по разуму, — ответил Игорь, провожая взглядом тёмную громаду, в основание которой упиралось четыре огненных хвоста.
Пришельцы, если это были они, добрались до земли в условиях свободного падения. Почему? Причиной, заглушившей движки махины, явилась ракета или её аналог, свалившаяся на корабль примерно оттуда, откуда появился сам неопознанный летающий объект непонятной конструкции, ибо на «тарелку» он походил мало. Впившись в горб «не тарелки», ракета превратила часть обшивки жертвы в пар, часть заставила раскалиться до красна, ещё кусок не затронула, но корабль это не спало. Огненные тумбы-ноги погасли, как по команде и тысячи тонн стали, пластика и груза, долю которого составлял экипаж инопланетного корыта, рухнули вниз.
Бах! Даже не так — БАХ! Как живая пошла волнами потревоженная земля, заверещали сигналки автомашин, звонко лопались об асфальт выбитые осколки стекла из окон, на некоторых домах, как при землетрясении, образовались трещины, а за городом выросло пламя исполинского пожарища. Яркие вспышки, раскрасившие черноту ночи, продолжали радовать зевак, а в штабах большинства стран мир поднятые по тревоге военные не знали, как поступить. Самая передовая орбитальная аппаратура, сориентированная на источник беспокойства, выдала картинки, по своему содержанию, бывшие очень далеко от мирных. Два космических флота, словно в третьеразрядном фантастическом боевике, перемалывали друг друга в труху. Сбывались самые мрачные прогнозы скептиков, твердивших миру, что мирный высший разум — это нечто из области детской фантазии.