Тоннель в небе
Шрифт:
Он заметил, что мать почти ничего не ест, и это удивило его. Отец не ел много, он только отщипывал маленькие кусочки… С неожиданной теплотой Род вдруг заметил, что отец стал совсем седым и морщинистым. Сколько ему лет?
Его внимание привлек рассказ сестры:
– …и тогда комендант сказала, чтобы я все это сделала. Я ей отвечаю: "Мадам, девушки остаются девушками. Если я каждый раз за такие проступки буду разжаловать своих офицеров, у меня скоро все будут рядовыми. А сержант Дворжак наш лучший пулеметчик…
– Подожди, – прервал
– Она тоже так думала. Она плохо знает моих сержантов, а я не выдвигала Дворжак на повышение, ссылаясь на ее проступки. Между тем Тайпи Дворжак (а она старше меня) – наша главная надежда на ежегодных состязаниях кавалеристов. Конечно, если бы Дворжак лишили всех наград, ей бы не пришлось участвовать в этих соревнованиях, а, следовательно, и никому из нас.
Так что я исправила свою «ошибку», заставив старую деву чуть ли не грызть свои ногти с досады, а затем сказала, что я держу обеих: и Келли, и Дворжак, – на казарменном положении, пока не разбежится эта банда в колледже, и пела ей только о том, что милосердие и пощада не имеют границ, они проливаются подобно теплому дождю с неба, и имела удовольствие слышать, как она сказала, что ее не смущают скандальные – это ее слова, а не мои, – скандальные инциденты… особенно когда ее окружают офицеры.
В конце концов она нехотя разрешила участвовать обеим, я отдала честь и исчезла как могла быстро.
– Я удивлен, – рассудительно заметил мистер Уокер, – что ты таким образом возражала своему командиру. В конце концов она старше тебя, и ей, вероятно, виднее.
Элен взяла немного грибов с тарелки и проглотила их:
– Чепуха в квадрате и в кубе! Прости меня, отец, но если бы тебе пришлось когда-нибудь нести военную службу, ты бы понял меня лучше. Я должна быть строга с моими девушками… Но я же за них готова идти в огонь, и это делает их лучшим отрядом на двадцати планетах. Все будет хорошо, пока у меня на правом фланге Келли, а на левом – Дворжак, и каждая из них заботится обо мне, как я о них. Я знаю, что делаю. «Волчата Уокер» – так называют наш отряд.
Миссис Уокер поежилась.
– Все это хорошо, дорогая, но я надеюсь, что ты не подвергаешь себя опасностям.
Элен пожала плечами:
– Смертность у нас такая же, как и везде… Все умрут, рано или поздно. Чего же ты хотела, мама? На нашем континенте женщин на восемьдесят миллионов больше, чем мужчин, и ты хотела бы, чтобы я сидела дома и вязала, пока не придет мой рыцарь? Там, где я работаю, мужчин больше, чем женщин. Одного из них, такого же старого и безобразного, как я, я подстрелила.
Род с любопытством спросил:
– Сестра, ты дала согласие на брак ?
– Ну да! Я даже не считала его рук и ног. Если он все еще сохраняет страстность и способен кивнуть гловой, он сделает то, что мне нужно. Моя цель – шестеро детей и ферма.
Род оглядел ее:
– Думаю, ты добьешься своего. Ты очень хорошенькая, несмотря на тощие лодыжки.
– Спасибо,
– Я не смотрела. Не посмотришь ли ты, дорогая? На десерт было подмороженное манго, которое любил Род. Его сестра продолжала говорить:
– Моя служба – неплохая встряска. Моя обязанность – носить эту форму. Мои козлята толстеют, становятся неряшливыми и начинают ссориться друг с другом от полнейшего безделья. По моему мнению , скука в казарме хуже сражения. Надеюсь, что мой отряд примет участие в умиротворении планеты Байер.
Мистер Уокер посмотрел на жену, затем на дочь.
– Ты опять огорчила маму, дорогая. Большая часть твоего рассказа мало соответствует свету мира.
– Меня спросили, я ответила.
– Ну, хорошо…
Элен улыбнулась.
– Не пора ли вернуться к окну? Кажется, все кончили есть.
– Ну что ж, если хочешь. Хотя торопиться некуда.
Элен повернулась к Роду:
– Не ретироваться ли тебе, парень? Я хочу поговорить со стариками.
– Вот ничего себе, сестра: ты действуешь, а я …
– Пока, Бадди. Увидимся позднее.
Род ушел, чувствуя себя оскорбленным.
Он все еще составлял список оборудования, когда в его комнату вошла сестра.
– Привет, козлик.
– А, привет, сестра.
– Что ты делаешь? Готовишься к экзамену?
– Что-то вроде этого.
– Не возражаешь, если я присяду? – Она расчистила себе место на кровати и улеглась. – Ну, давай продолжим.
Род поглядел на нее:
– Значит ли это, что отец не возражает?
– Да. Я капала ему на мозги, пока он не увидел свет истины. Но, как я сказала, давай продолжим. Я хочу кое-что сказать тебе, младшенький.
– О чем же?
– Во-первых, вот что. Наши родители совсем не так глупы, как ты, возможно, думаешь. Напротив, они далеко не глупы.
– Я никогда не говорил, что они глупы.
Отвечая, Род огорченно подумал о некоторых своих мыслях.
– Нет. Но я слышала все за обедом и поняла. Отец слушал невнимательно. Но, Бадди, возможно, тебе никогда не приходило в голову, какая трудная должность – быть родителем, может быть, труднейшая из всех, особенно, когда у тебя нет к этому таланта, как у нашего отца. Он сознавал это и добровольно пытался исправить свои ошибки. В большинстве случаев это ему удавалось. А теперь тебе следует знать вот что: отец близок к смерти.
– Что? – пораженно воскликнул Род. – Я не знал, что он болен.
– Ты и не должен был знать. Но тебе придется уступить отцу: все же у тебя остается выход. Отец опасно болен и умрет через несколько недель, если не будет найдено чудодейственное средство. Но вряд ли что-нибудь найдется. Поэтому уступи.
Она прямо объяснила ситуацию: мистер Уокер страдал наследственной болезнью, из-за которой медленно приближался к смерти, болезнь неизлечима обычными медицинскими средствами, возможно, он протянет еще несколько недель или месяцев, но обязательно вскоре умрет.