Тоннель призраков
Шрифт:
— Хорошо, — кивнул Беляев.
— Для чего вам это нужно? — нервно спросил Деркач.
— Считайте, что это следственный эксперимент, — усмехнулся полковник, — только пройдите на свое место.
Деркач прошел к своему креслу. Нелюбов, бурча себе под нос какие-то «крутые» ругательства, прошел к своему креслу.
— Мне выйти из вагона или остаться на своем месте? — невозмутимо спросил Кравалис.
— Лучше сядьте на свое место, — велел Дронго.
Журналист встал и двинулся по проходу к убитому. Четыре пары женских и семь пар мужских глаз
— Давайте теперь восстановим картину случившегося, — сказал Дронго. — Я полагаю что после аварии света не было секунд пятнадцать-двадцать, не больше.
Но за это время любой из нас мог встать, чуть продвинуться вперед и выстрелить в Александра Абрамовича. Поэтому первый и самый главный вопрос: у кого есть оружие?
Он заметил, как заерзала на своем месте Зинаида Михайловна, как нервно дернулась ее дочь. Но в вагоне поднялась только одна рука. Это была рука Валентина Борисова.
— У меня есть разрешение, — чуть виновато сказал он.
Дронго переглянулся с Родионовым, подошел к Борисову и, протянув руку, потребовал:
— Дайте мне ваше оружие.
Борисов достал пистолет, взвесил его на ладони, словно раздумывая, стоит ли отдавать, затем вручил оружие Дронго. Тот достал обойму и пересчитал патроны. Все оказались на месте. Понюхал ствол: кажется, из него вообще давно не стреляли.
— Когда вы стреляли из оружия в последний раз?
— По-моему, месяц назад, — признался Борисов.
— Разрешение с собой?
— Конечно. В пределах Шенгенской зоны. В Англии я обязан его сдать в полицию и перерегистрировать.
Дронго протянул пистолет хозяину.
— Спасибо. У кого еще есть оружие?
Все молчали. Он подождал немного, и в этот момент прозвучал голос мсье Мересса. Он снова говорил по-французски.
— Дамы и господа, прошу извинить за задержку, вызванную некоторыми техническими погрешностями. Ситуация полностью находится под нашим контролем.
Сейчас мы проверяем весь состав, пытаемся определить, что именно вызвало столь резкие колебания напряжения электричества. Через двадцать минут мы продолжим наш путь. Можете не беспокоиться.
Его слова в переводе на английский произнес уже другой голос. Затем эту же фразу произнесли на немецком и итальянском языках.
— Что они говорят? — нервно спросила Зинаида Михайловна. — О чем речь?
Сандра, поднявшись со своего места, перевела на русский язык монолог Мересса. И в этот момент из вагона-ресторана пришел молодой человек, помогавший проводнице управляться с подносами. Он молча прошел по вагону, собирая оставшиеся у пассажиров подносы. Беляев протянул ему свой, сдвинутый к правому ряду, там, где сидела Юлия Соломоновна, Нелюбов молча кивнул на поднос, лежавший рядом с ним, кстати, с почти не тронутым обедом.
— Давайте начнем с того момента, как Кравалис вышел из вагона, — снова начал восстанавливать события Дронго. — Кто выходил из
— Я выходила, — сказала Алена Новикова.
— И я выходил, — напомнил Деркач.
— Я тоже, — поднял руку Борисов.
— А вы? — посмотрел на Нелюбова Дронго. — Вы ведь тоже выходили из вагона, как раз перед Кравалисом.
— Вы еще потребуете, чтобы я сдал анализ мочи? — грубо бросил Нелюбов. — Чего вы, собственно, пристали? Строите из себя суперсыщика. Какая разница, кто выходил или входил? Когда вагон остановился, я сидел на своем месте, и это все видели. Наш бравый полковник тоже выходил из вагона, но его вы не подозреваете.
— Не подозреваю, — согласился Дронго, — хотя бы потому, что знаю полковника Родионова много лет. Но даже не это главное. Когда мы увидели, что Горшман убит, Родионов и Кунин тут же бросились в соседние вагоны искать убийцу. Вы же в это время стояли рядом.
— Ну и что? Вы тоже стояли рядом. Или вы решили, что именно это доказывает мою виновность?
— Не только. Я слышал, что вы пробормотали, когда все прояснилось.
Кажется, «собаке — собачья смерть», — чуть понизил голос Дронго, чтобы его не услышала сидевшая в конце вагона жена погибшего. — Вам не кажется, что это слишком эмоциональная реакция?
— Это мое личное дело, — закричал Нелюбов. — Кто вы такой? По какому праву допрашиваете? Я отказываюсь вам отвечать.
— В таком случае вы будете отвечать английской полиции, — невозмутимо вставил Родионов, поднимаясь со своего места. — Перестаньте кричать, Нелюбов, и отвечайте на вопросы нашего эксперта. Считайте, что наше агентство наняло его, чтобы провести расследование данного убийства. Я и раньше видел, как вы себя вели. При виде Горшмана либо Беляева вы всегда отворачивались, бормотали проклятия, у вас портилось настроение. Я могу узнать — почему?
— Не можете, — оборвал его Нелюбов. — Это мое дело, кого мне любить, а кого не любить. Не лезьте не в свои дела. Сначала вы хотели проверить, что именно я делал в туалете, а потом лезете ко мне в душу. Отцепитесь же! И без вас тошно.
— Как вам не стыдно? — с отчаянием в голосе закричала Алена. — Здесь еще лежит тело убитого, а вы говорите в таком тоне. Хотя бы постеснялись Юлии Соломоновны. Бесчестный вы человек! — Алена поднялась со своего места, гневно махнув рукой в сторону Нелюбова. В узкой черной юбке, обтягивающей ее точеную фигурку, в высоких сапогах, белом свитере с воротником-хомутиком, она была необыкновенно хороша.
— А ты молчи, — грубо оборвал ее Нелюбов. — Заговорила — хозяйская подстилка…
Он не успел закончить фразу, как рванувшийся со своего места Беляев сделал несколько шагов вперед.
— Поднимитесь! — рявкнул он.
— А что я сказал… — Нелюбов чуть приподнялся в кресле, но сразу же получил удар в челюсть и упал обратно.
Кунин и Родионов бросились оттаскивать Беляева. Борисов попытался помочь своему шефу, вскочил на ноги, но Дронго осадил его.
— Не стоит, конфликт исчерпан.