Томирис
Шрифт:
Но такая тактика Спаргаписа обуславливалась особенностью внутренней, междоусобной борьбы и ограниченностью боевых сил самого Спаргаписа. На долю Томирис выпади тяжелые войны с внешним врагом, потребовавшие напряжения всего царства и всех вооруженных сил массагетов. И уже после первых же сражений Томирис поняла, что летучая, полная коварства и изворотливости тактика отца уходит в прошлое. Слишком огромные людские массы собираются под ее бунчуки. Разношерстность этого войска требовала перестройки и тактики, и стратегии. Умная и талантливая Томирис, несмотря на пренебрежение Рустамом, понимала, что он — неповторимое
Рустам всегда командовал крупными военными силами. Власть Кавада над тиграхаудами была тверда. Тиграхаудов объединяла и сплачивала внешняя угроза со стороны диких разбойничьих племен. И Рустам с юных лет сражался с врагами, усвоившими именно манеру Спаргаписа. Он научился собирать свое войско в мощный кулак и наносить удар в самое уязвимое место противника, разбивая вдребезги его боевые порядки и рассеивая непрочные ряды. И лишь после этого легкая конница преследовала и добивала объятого паникой врага. Несмотря на прямолинейность и примитивность своей тактики, Рустам, обладая изумительной интуицией, чутьем обстановки, неизменно наносил удар в самое слабое место. Ужас охватывал врага, когда он видел неотвратимо надвигающуюся плотную массу закованных в броню всадников, ощетинившихся копьями, щит к щиту, во главе с могучим гигантом. И этот напор, как ветер солому, сметал вражеские ряды.
Отдавая должное Рустаму как великому воину, Томирис разгадала секрет его успехов, а разгадав — отвергла, как и тактику своего отца. Секрет Рустама заключался в нем самом.
Его необыкновенная сила помогала ему таранить самые прочные ряды вражеского воинства, а за ним в проломы устремлялись его воины. Но Томирис не забыла, как в битве с саврома-тами их железные ряды выдерживали сокрушительный удар Рустама, и они стояли насмерть, словно приросли к земле. Исход сражения тогда решил лишь крошечный резерв, который повела в бой Томирис. И Томирис глубоко оценила решающую роль резерва, вводимого в нужный момент.
Там, где военачальники-мужчины, упоенные силой сакского меча, погнушались бы перенять что-либо у не раз битых ими врагов, Томирис с истинно женским чутьем, без всякого предубеждения, заимствовала лучшее и полезное. Она завела, вопреки сопротивлению вождей, тяжелую кавалерию наподобие савроматских и хорезмских катафрактариев, одев в броню не только всадника, но и его коня, и заменив им легкие, короткие сакские копья на тяжелые и длинные — савроматские. В будущей истории сакских племен эта кавалерия сыграет большую роль.
От зоркого глаза Томирис не ускользали и "мелочи". Она учла психологическое воздействие на врага савроматских знамен и ввела подобные в своей гвардии. Эти разрисованные куски материи, прикрепленные к древку, при движении, наполняясь, принимали устрашающие очертания змей, драконов и других чудищ. А однажды, присутствуя на стрельбах своих "бешеных", царица обратила внимание на то, что стрела одного воина издает в полете завывающий звук. Оказывается, сак Арифарн приспособил к наконечнику крошечную свистульку. Томирис повелела изготовить несколько тысяч подобных стрел и щедро наградила Арифарна.
Савроматская война помогла Томирис оценить боевые качества женщин-воительниц, которые едва
В савроматском племенном союзе женщинам принадлежало главенствующее положение. Царский титул и должность верховного жреца у них принадлежали женщинам, и зачастую светская и духовная власть объединялась в одних руках — женских.
Девушки савроматов до замужества наравне с мужчинами участвовали в сраженьях. К этому их готовили с детства. В раннем возрасте у девочек выжигалась правая грудь, чтобы впоследствии она не мешала при стрельбе из лука.
Томирис как женщине было понятно, почему женская конница савроматов пускалась лишь в конце битвы — женщины уступают мужчинам в стойкости при встречном бое, но зато в короткой и яростной атаке они очень опасны.
В недавнем прошлом и массагетки играли значительную роль в жизни своего народа и, подобно женщинам соседнего племени, участвовали в боевых действиях. Так, в грандиозном нашествии кочевников на страны Передней Азии роль воительниц была столь велика, что народам казалось, будто подверглись они нашествию двух обособленных воинских масс: диких и беспощадных саков и отважных амазонок. Но годы безвластия, смут, междоусобиц как-то незаметно принизили роль женщин, превратив их в людей второго сорта.
Томирис решила возродить боевые традиции предков и поручила опытному Фархаду, послав ему в помощь свою молочную сестру Содиа, создать пятитысячный отряд из девушек.
Как женщина и мать Томирис ненавидела войну, при ней саки редко вторгались первыми в пределы чужих владений. Но именно на период царствования Томирис выпали многочисленные и самые кровопролитные войны, которые когда-либо вели массагеты. Отвращение к войне помешало ей в полной мере воспользоваться плодами своих побед. При первой же возможности она прекращала боевые действия. Так, победив Кира, она не пустила сакскую конницу на земли охваченной тревогой Персии, и у грозного врага появилась возможность оправиться и через тринадцать лет совершить еще более грандиозное нашествие на саков.
Но будучи царицей разбойничьего объединения кочевников, для которых война была основным после скотоводства источником и существования, и обогащения, Томирис должна была считаться с интересами своих подданных и совершать грабительские набеги на соседние страны.
Осведомленный о хитром приеме, который применяла Томирис в войне с хорезмийцами, согдийский полководец Пар-ман поклялся всеми богами, что не поддастся ни на какие ухищрения коварной массагетской царицы, этого порождения злых духов тьмы.
Увидев, что согдийцы прикрываются огромными щитами от стрел легкой конницы и стоят на месте, не отвечая на ложные атаки массагетов, а приблизившихся кочевников осыпают дротиками, стрелами и поражают длинными копьями, Томирис приказала собрать вместе весь скот, который гнали с собой саки. Привязав к хвостам волов соломенные жгуты, кочевники подожгли их и, подкалывая острыми копьями, погнали стадо на врага. Обезумевшие от боли и страха животные ринулись на плотные ряды согдийцев. Взметнулись на высоких шестах знамёна, и согдийцы увидели в пыльной пелене, поднятой копытами несущихся на них животных, очертания чудищ, которые могут присниться лишь в кошмарном сне. Неожиданно в воздух взвились тучи воющих, наводящих ужас стрел.