Том II: Отряд

Джентл Мэри

— Угу, чтобы гонцы хоть знали, где тебя искать! — воскликнул сержант стрелков.

— Постойте, но… — запротестовала было Аш.

— И поддаешь в два раза реже, чем положено! — прокричал У от Родвей.

— Во всяком случае, не с нами! — поддержала его Бальдина из обоза.

Аш, стараясь оценить степень серьезности высказываемых претензий, начала смеяться:

— Ну, уже все высказали?

— Да нет, мадонна, много чего осталось. Пушкари еще и не начали.

— Спасибо, мастер Анжелотти!

Зал дружелюбно загудел,

привычно сквернословя. Аш в растерянности запустила руку в свои коротко стриженые волосы. Еще не зная, что скажет, она открыла рот, и тут ее прервали.

— Командир…

Голос был хриплый. Она обернулась, пытаясь разглядеть говорившего, и увидела, что Флора дель Гиз держит за руку мужчину на костылях.

Черные повязки на лице закрывали выжженные глазные впадины. Над повязками — белые шрамы и клочья седых волос. Он что-то ворчливо говорил хирургу, опираясь подмышками на костыли, закинув голову кверху, вслушивался, невидящими глазами уставясь в угол под крышей.

— Караччи… — заговорила Аш.

— Дай-ка мне сказать, — прервал ее бывший сержант алебардщиков, повернув голову на ее голос.

Аш кивнула, но тут же опомнилась и громко спросила:

— Что, Караччи?

— Да только одно, — он немного помотал головой, как будто пытался слепыми глазами обвести всех собравшихся, или хотел, чтобы все отчетливо увидели его. — Ты могла и не тащить меня сюда из Карфагена. Ведь от меня больше никогда не будет толку. И ведь ты притащила оттуда не только меня, командир. Вот и все.

Наступило совсем другое молчание. Аш протянула руку и осторожно сжала пальцами его предплечье, на котором мощные, переплетающиеся, как веревки, мышцы дрожали от усилия удержаться в вертикальном положении. Кто-то в зале кивал, кто-то неловко переминался с ноги на ногу, но большинство тихо бормотали согласие с услышанным. «Верно сказано, Караччи» — проговорил кто-то.

— Мы остаемся в нашем городе, — сказал Роберт Ансельм. — Палка о двух концах. И хватит чуть молоть, подруга.

Она резко обернулась в сторону, на секунду не проконтролировав выражения своего лица.

Нет, это неизбежно: если ты просишь людей взять мечи и топоры и идти за тобой в мокрые поля, где есть риск закончить свою жизнь лицом вниз в грязи; нельзя не вызвать в человеке появления этой гремучей смеси страха и обожания, при которой, в девяти случаях из десяти, призналась она себе, он не примет твоей отставки.

«Но необходимо, чтобы сейчас был тот десятый случай, — думала она, с черным юмором и одновременно в смятении. — Сейчас, когда я уже получила их признание, лучше суметь повернуть его как мне нужно».

Молчание нарушил топот ног и бряцание оружия на лестнице. Не выпуская руки Караччи, Аш завопила:

— Что там?

В зал вошел встревоженный стражник отряда, за ним — около дюжины человек в доспехах и в ливреях Бургундского двора. Машинально она отметила, что мечи у всех в ножнах,

у командира в руках белый жезл.

— Капитан Аш, — через весь зал возгласил их командир, — милорд Оливье де Ла Марш послал нас. Он желает, чтобы вы были с соответствующим эскортом доставлены на совет осады при виконте-мэре. Почитаю за честь просить вас отправиться с нами сейчас.

— Пойдешь ты, — сразу сказала Аш Роберту Ансельму. — Допустим, я права, и герцог тут, но у меня есть дела поважнее: если вы все настроены оставаться тут, мне надо переговорить с герцогом.

— С Карлом? — шепотом заговорил Ансельм. — Девочка, тебя не допустят.

— Почему это?

— Еще не в курсе? Дело плохо. Надо было тебе сказать раньше, — Ансельм подтянул пояс, на котором висели кошелек и кинжал, пристроив его под своим пивным пузом. Глядя на бургундцев, он продолжал: — Ты ведь знаешь, что герцог Карл был ранен при Оксоне? Да? Это было три месяца назад. Говорят, он еще не поправился настолько, чтобы встать с постели.

4

Один из адъютантов, стоявших возле человека с белым жезлом, нетерпеливо вскричал: — Женщина, ты никак оглохла? Совет ждет! Она недовольно повернула голову; ее солдаты зашевелились — стали браниться, расправлять плечи. Она быстро взяла себя в руки, поняла, что назревает скандал, особенно сейчас, после выступления Караччи, — и кивнула Герену, наблюдая, как он со своими полицейскими начал призывать солдат к порядку.

— Сукин сын! — проворчал Роберт Ансельм, судя по голосу, он растерялся не меньше, чем Аш.

Командир бургундцев, как его там — Джасси? Джонвиль? — по-французски одернул коллегу и, как бы извиняясь за него перед Аш, развел руками. Он сам был несколько ошеломлен, насколько Аш заметила по его лицу при тусклом освещении. И оглядел ее с головы до ног.

— Его можно понять, — угрюмо заметила Аш. Еще с позапрошлой ночи синий бархат ее формы и кожаные ремни были черными от влаги. Она взглянула на свои высокие сапоги, с торчащими кверху носками, покрытые засохшей грязью. На какую-то секунду она почувствовала себя голой — без набедренников и наголенников — без доспехов, — а потом заметила, что медные головки заклепок ее кольчуги потускнели, а ее шлем с забралом (интересно, где Рикард подобрал его) отливает оранжево-коричневым из-за ржавчины.

— Меч дайте, — отрывисто сказала Аш.

— И все остальное… — выразительно взглянул на нее Роберт Ансельм и уже подал знак одному из своих оруженосцев. Парнишка вернулся, таща через весь зал полную охапку ремней, ножны и меч.

— Снаряди меня, — Ансельм сбросил свой короткий плащ и раскинул руки в стороны, а пажи стали пряжками пристегивать к его боевому камзолу ножные доспехи и латы. Он, не замечая их, переводил взгляд с одного лица на другое и, наконец, остановил его на мастере пушкарей.