Том II: Отряд
Шрифт:
ВОГАН ДЭВИС: В этом заведении проводят над пациентами интересную серию анализов. Однако в промежутках между ними у меня оставалось немало времени. Я посвятил его — вопреки убеждению Вильяма, что я не отрывался от телеящика — размышлениям о том, к чему приведет нас потеря Бургундии. Вероятно, я пришел к тем же выводам, что и вы.
ПИРС РЭТКЛИФ: Видовое сознание по-прежнему будет преобразовывать волну вероятности в предсказуемую реальность. Но со временем в нее просочится (без фильтра-Бургундии) столько неупорядоченного хаоса, что мы снова обретем способность манипулировать реальностью силой сознания — или технологии. И будут войны, войны,
ВОГАН ДЭВИС: В любой войне в списке потерь оказывается чья-нибудь Реальность, доктор Рэтклиф. Но вы правы, именно это и предвидели Ferae Natura Machinae. Бесконечный ирреальный мир, если хотите, война чудес.
ПИРС РЭТКЛИФ: Надо публиковать!
ВОГАН ДЭВИС: Вы намерены включить это в свое издание документов, посвященных Аш?
ПИРС РЭТКЛИФ: Когда это попадет в печать, никому уже не удастся игнорировать проблему. Необходимо расследование! Может, надо срочно прекратить эксперименты с вероятностью. А может, нужны новые эксперименты? Не можем ли мы усилить влияние Бургундии?
ВОГАН ДЭВИС: Прошу прощения, доктор Рэтклиф, но все это сочтут бредом сумасшедшего.
ПИРС РЭТКЛИФ: Мне все равно, пусть меня считают психом, лишь бы не допустить «войны чудес»…
(Открывается дверь, шаги, входят несколько человек.)
ВИЛЬЯМ ДЭВИС: По-моему, на сегодня хватит.
ВОГАН ДЭВИС: По правде сказать, Вильям, я надеялся, что мне дозволят самому разбираться в состоянии собственного здоровья.
ВИЛЬЯМ ДЭВИС: Врачи сделают это лучше, хоть и на пенсии, но еще не забыл клинической картины переутомления. Доктор Рэтклиф зайдет завтра.
ВОГАН ДЭВИС: (неразборчиво).
ПИРС РЭТКЛИФ: (неразборчиво).
АННА ЛОНГМАН: Пирс, нам надо поговорить, мне надо срочно добраться до конторы. Некоторые дела с публикацией надо решить еще до уик-энда.
ПИРС РЭТКЛИФ: Профессор Дэвис… (пауза)…большая честь для меня. Я зайду завтра.
(Неразборчивые звуки: дверь, двигают кресла.)
ВОГАН ДЭВИС: (неразборчиво). …публиковать как можно скорее. Необходима помощь научной общественности, (пленка повреждена) (неразборчиво) …продолжать исследования в мировом масштабе.
ПИРС РЭТКЛИФ: (неразборчиво), …не знаем, верно? Сколько нам осталось? До полного конца?
(конец пленки)
ОБЪЕКТ «ВОГАН ДЭВИС» ПЕРЕМЕЩЕН 02/02/01 В #### ГОСПИТАЛЬ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШИХ ИССЛЕДОВАНИЙ И ДОПРОСА.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Этим неожиданным обрывом манускрипта Сибл Хедингем, в сущности, и заканчивается документальная хроника событий.
Ныне очевидно, что 5 января 1477 года в природе вселенной произошли значительные изменения.
Подводя итог: в этой точке в историю человечества вплоть до того момента были внесены изменения, которые воспринимались впоследствии как действительные события. Они не являлись ни действительным прошлым человеческой расы, ни тем будущим, к которому стремился силиконовый интеллект Диких Машин. Является ли вся наша последующая история случайным результатом того «чуда» или же продуманным следствием, трудно сказать.
Как бы то ни было, является несомненным,
Наша вселенная если не идеальна, то по крайней мере устойчива. В наших человеческих силах выбирать между человеческим добром и человеческим злом.
Я сознаю, что эти заключения, выведенные из текста документов и полученных археологических свидетельств, встретят неизбежные возражения. Полагаю, однако, жизненно важным сделать их достоянием широкой общественности, с тем чтобы учитывать их существование при выборе дальнейших путей развития общества.
Закон причинности эффективно действует во всех областях, доступных человеческому влиянию. Что представляет собой вселенная, за пределами этих областей, мы не знаем. Наш мир — один из миллионов миров в галактике, каких миллиарды, во вселенной, границы которой недостижимы ни для света, ни для нашего разума. Наши местные законы природы, те, которые мы можем наблюдать, рациональны, устойчивы и предсказуемы. Даже на субатомном уровне, где закон причинности становится «расплывчатым», он расплывчат в пределах физической реальности. Неустойчивая частица и завтра останется неустойчивой частицей, а не превратится в дракона. Или Льва, или Оленя. Если бы все сводилось к этому, открытие «пропавшей Бургундии» было бы существенным вкладом в наши представления о вселенной, и только. Аш приняла решение, Бургундия «перенесена», природа Бургундии обеспечивает закон причинности… так и живем.
Если не считать того обстоятельства, что последние события доказали: Бургундия слабеет. Невозможно закрыть глаза на то, что некоторые вещи и явления, технически говоря, невозможные, за последние шестьдесят лет материализовались как объективная реальность. В этом смысле очень показательны археологические находки в Карфагене. (К сожалению, экспедиция была прикрыта.)
По неизвестным нам причинам, природа Бургундии снова подверглась изменению: возможно, она слабеет или прекращает существование.
Сам я считаю более вероятным то, что Воган Дэвис (в личной беседе с автором) описал как проникновение в сам момент изменения. По его наблюдениям, момент изменения перестал «продолжаться» или (для тех, кто наблюдает его изнутри) подходит к концу. Мы и наблюдаем окончание этого момента. Промежуток времени от 1477 года до сего дня и оказался той протяженностью линейного времени, которую длился этот «вневременной» момент.
Необходимое было сделано. Бургундия, выдвинутая как некий «волнолом» в волну вероятности, сделала существование человечества причинно обусловленным.
Но это может измениться. Может снова возникнуть в спонтанной мутации «ген чудотворства». Или могут быть найдены технические средства влияния на волну вероятности.
Что это означает для нас?
Без якоря «пропавшей Бургундии» видовое сознание человечества будет по-прежнему выполнять функцию, которую выполняет любая органическая жизнь: создавать постоянную, цельную, устойчивую реальность. За настоящим последует будущее, прошлое не вернется. Это (не важно, на каком уровне) обеспечивает любая форма жизни.