Том 9. Ave Maria

Михальский Вацлав Вацлавович

– Почему одна порция горячего? Почему все по одному? – удивился Иван Иванович, когда следом за официанткой с подносом в дверях купе показался адъютант.

– Как заказывали, товарищ генерал, – с неподдельным интересом глядя на моложавого, подтянутого и симпатичного военачальника сказала молоденькая, хорошенькая официантка с высоким бюстом и очень тонкой талией, ловко ставя на столик принесенное и не забывая при этом подчеркнуто изящно перегибаться в талии.

– Пожалуйста, повторите все порции, – отвечая официантке благожелательной, ободряющей улыбкой, сказал Иван Иванович. – Я вас очень прошу, – добавил он так мягко и посмотрел

на нее так лукаво, что девушка покраснела.

– Быстро сделаем! Очень быстренько. И водки вдвойне?

– Водку пока не надо повторять, там видно будет.

Грациозно поведя бедрами, хорошенькая кареглазая официантка пошла исполнять заказ. Понимая, что мужчины посмотрят ей вслед, она прямо-таки вытянулась в струнку. Это было очень красиво.

– Так, Василий, мы с тобой в первый раз в дороге. На будущее учти: когда что-то заказываешь, то на двоих или себе по вкусу. Понял?

– Понял, товарищ генерал, но я в том смысле…

– Я догадываюсь, в каком смысле. Адъютантом не был, но лейтенантом был. Как говорила няня Пушкина Арина Родионовна: «Красив не был, а молод был».

В точности повторив заказ, официантка принесла еще и вторую рюмку. Пожелала приятного аппетита и исчезла, преисполненная надежд на лучшее.

– Даже рассчитаться забыла, – добродушно заметил Иван Иванович.

– Смутили вы ее, – уважительно и с едва уловимой завистью сказал лейтенант и положил на столик сдачу. – За первый принос я заплатил, а за посудой придет – за второй рассчитаемся.

– Ладно, наливай. Как говорит моя жена, «виночерпием должен быть младший». И себе хоть чуть-чуть.

– Я не пью, товарищ генерал.

– Я тоже раньше не пил, а потом помаленьку начал. Иногда помогает.

Лейтенант послушно налил себе полрюмки, но после того, как они чокнулись, пить не стал, а только сделал вид, что пригубил.

– А чего у тебя, Вася, такая фамилия железнодорожная? – спросил генерал, закусывая.

– Это потому, что подобрали меня на полустанке, товарищ генерал. А когда отдавали в Дом малютки, записали Полустанкиным.

– Васей кто нарек?

– Не знаю.

– Ты же Василий Васильевич?

– Ну да, Васильевич. Наверно, тот мужик – путевой обходчик был Василий… Наверно, в честь него.

– Где та станция?

– Кто же его знает, товарищ генерал. Где-то между Россией и Украиной. Я ж тридцать третьего года рождения, сразу после голода или в голод родился. Наверно, мамка меня подкинула на полустанок, чтоб не умер с голоду вместе с ней.

– Да, железнодорожникам паек давали, они не пухли с голоду. Молодец твоя мамка, правильное приняла решение. Нет, Вася, за это нельзя не выпить. Пей за свою маму, и я за нее выпью.

Лейтенант выпил залпом, зажмурился, потряс головой.

– Теперь закусывай. Главное, выпили за твою маму, которая дала тебе жизнь и спасла от верной смерти. Вот что главное.

– Спасибо, товарищ генерал. А я хоть мамку никогда не видел, но все равно ее люблю… и дядю Васю люблю.

– Это правильно, значит, ты вырос приличный человек. А ты Горького любишь?

– Максима Горького? А как же! Я «Песню о Буревестнике» в училище со сцены читал.

– Ну вот, а Горький говорил: «Пьющих не люблю, непьющим не доверяю». А мой комдив говорил: «Язвенник – на комиссию, трезвенник – на подозрение». Понял?

– Так точно, товарищ генерал!

– Тогда наливай по второй.

– Можно, я себе не буду?

– А что ж, я один,

как последний алкаш?! – Иван Иванович огорчился так искренне, что адъютант налил и себе полстопочки. С совсем малой дозы он раскраснелся, и его явно повело.

– Ты, я вижу, действительно, не пьешь или очень давно не пил? – внимательно взглянув на Василия, сказал генерал.

– Если честно сказать, то я с самого детдома не пил. Как в армию определился, так и не пью с тех пор.

– А чего ты, Вася, в военные пошел?

– Честно? Из-за кормежки сначала. У нас недалеко от детдома стояла воинская часть за белым забором из силикатного кирпича, а поверху колючая проволока. Ну, и КПП у ворот. Я там часто терся. Бегал дежурным в город за папиросами, тогда и в пачках, и россыпные продавали. Они мне курнуть оставляли, – противно, но зато я чувствовал себя самостоятельным и при деле. Комдив, генерал-майор, всегда подъезжал на немецком хорхе, война только кончилась. И я ему каждый раз говорил: «Дяденька генерал, возьмите меня в дети полка!» Я по радио слышал «Сын полка» [22] , часто передавали. Раз ему сказал, два, пять, десять, а потом он мне вдруг говорит: «Пошли». Он всегда у КПП выходил из машины, она проезжала в ворота, а он проходил через помещение, принимал рапорт и все такое. Потом я узнал, что у него свой сын, мой ровесник, уехал от него со своей матерью, а генерала – женой. Развелись. В общем, взяли меня в часть, а через месяц того генерала куда-то перевели, а я остался сыном полка. А еще через полгода, когда нашу дивизию расформировали, меня сдали в Суворовское училище…

22

Речь идет о знаменитой повести Валентина Катаева «Сын полка».

– Ладно, остальное понятно, – остановил адъютанта генерал с приязнью к подчиненному, отмечая, что все, что тот рассказал, соответствует его личному делу. Конечно, Иван Иванович изучал своего нового адъютанта прямо по поговорке: «доверяй, но проверяй». За годы службы в Китае и по московским штабам он стал очень опытным аппаратчиком. Он знал, что, в принципе, в адъютанты не подсовывают стукачей, это не принято в армии потому, что, как говорится, «себе дороже». Адъютант слишком близкая фигура к военачальнику, и засветить его опытному командиру с наметанным глазом вполне по силам. Тогда спрашивается: для чего так рисковать, какой смысл? Смысла, прямо скажем, не так уж много. «Но сейчас, конечно, такое стремное время, такие перетасовки в армии, в правительстве, в партии, что ухо надо держать востро». Примерно так размышлял Иван, присматриваясь в дороге к своему новому адъютанту, который все больше ему нравился.

– Вася, а водочка-то тю-тю! Пойди, дозакажи еще триста.

Графинчик с водкой принесла все та же хорошенькая официантка с высоким бюстом и тонкой талией, только теперь она стала гораздо выше ростом из-за туфель на высоких каблуках, а на голове ее появилась белоснежная кружевная наколка в виде кокошника.

– Вам к лицу белое, – польстил генерал.

– Спасибо, – зарделась официантка.

– Посчитайте, – попросил адъютант.

– Да ладно, закусывайте, я потом еще зайду. А посуду можно? – красиво перегибаясь, она собрала на поднос грязные тарелки, оставив недоеденный салат и вилки. – Может, колбасочки копченой подрезать? Очень вкусная колбаска.