Том 6. Статьи 1863-1864
Шрифт:
Стриж первый. В это время некто Петерсон, имея достаточно свободных минут… Но за что они нас обидели? *
Стриж вторый( оправдывается). Я единственный стриж из бесчисленного множества стрижей, который занимался философией; и потому, будучи учеником и последователем Гегеля, я полагал…
Голос сверху. Впредь не полагай! ( Стрижи в ужасе.)
Стриж вторый( бессознательно продолжает свою речь). Я полагал…
Стриж первый. Довольно. ( С
Раздается тихая музыка; с улицы доносится голос г. Альбертини, поющего на мотив: «Jadis r'egna en Normandie»: [100]
В одном пространном государстве Жил некогда мудрец Андрей; Воспитан не в шелку, не в барстве, Просил он несколько рублей, Не по третям, а поскорей!Голос в отдалении умирает; стрижи впадают в забытье; первый приходит в себя Стриж вторый и робко осматривается, не видать ли где Петерсона.
100
«Когда-то в Нормандии правил».
Стриж вторый. Несмотря на многознаменательное совпадение этой песни с словами моего почтенного друга и сострижа (я говорю не о внутренней сущности той и других, но о том, что в обоих случаях упомянуто знаменитое имя Андрея Премудрого), я полагаю, что совершенно положиться в этом случае на прозорливость наборщиков все-таки нельзя. Во-первых, наборщики, в видах сокращения труда, могут позволить себе брать буквы не по порядку, а горстями; во-вторых, они могут, назло нам, напечатать в программе, что журнал наш издается «для веселого чтения», и тогда кто может поручиться за последствия такого поступка!
Стриж третий. Да, тут может вновь произойти неприятное веянье!
Стриж вторый. И мы тем успешнее можем избежать всего этого, что имеем живой пример в глазах: журнал «Эпоху», издающийся с начала настоящего 1864 года. Подобно ей, мы можем сказать, что направление нашего журнала достаточно определяется уже тем, что его издают стрижи…
Стриж четвертый. И что недалеко то время, когда достаточно будет сказать слово «стрижи», чтобы всякий понял, что оно означает именно стрижей, а не орлов!
Стриж первый. Прекрасно. Я сам всегда утверждал, что мы стрижи — и ничего более. ( В сторону.) За что они нас обидели? ( Вслух.) И если бы Петерсон знал…
Голос сверху.
Стриж первый. Итак, программа написана. Теперь остается поговорить собственно о статьях. Стриж седьмый! готово ли у вас приветствие к публике?
Стриж седьмый( скромно). Я назвал свое приветствие: «Снова здорово». Песня эта должна изобразить радость молодого стрижа по случаю весеннего прилета птиц на старые гнезда. ( Декламирует.)
В темный день! В светлу ночь! Собиралися стрижи! Собирались молодцы! Уж как стрижики сидят-стоят! Уж как молодцы молчат-говорят! Чик-чибирики! Чик-чибирики! Веселые-мрачные стрижики! [101]Стриж первый. Достаточно. Я полагаю, господа, что это стихотворение еще больше выяснит направление нашего журнала. Ибо что, в сущности, хотим мы сказать, спрашиваю я вас?
101
Хотя это стихотворение есть не что иное, как дурно скрытое подражание г. Ф. Бергу, однако для стрижа оно удовлетворительно. Прим. авт.
Все( отвечают хором).
Чик-чибирики Чик-чибирики!Стриж первый. Именно. Следовательно, все, что я могу заметить молодому нашему поэту и сострижу, заключается в том, что он без нужды заканчивает каждый свой стих знаком восклицания!
Стриж третий( обращаясь к Стрижу седьмому) Отдавая справедливость вашему «чик-чибирики!», я, в качестве критика орнитологических искусств, не могу не заметить, что мне гораздо более нравится ваш романс, начинающийся стихами:
На днях летая. Над Фонтанкой? Я жажду. Утолить желал…Правда, что знаки препинания расставлены здесь совсем уж несообразно, но от этих стихов, если позволено так выразиться, разит «Ершами» Всеволода Крестовского, тогда как от вашего «чик-чибирики!» разит собственно вами.
Стриж первый. Вообще, Стриж седьмый, вам вменяется на будущее время в обязанность писать стихи без знаков препинания, которые расставит за вас корректор. Итак, одно стихотворение готово. ( Стриж седьмый в восторге чистит носиком перышки в хвосте.) Ну-с, теперь вы-с! Господин Стриж шестый!
Стриж шестый( развязно). Стихотворение, которое я сейчас прочту, должно изобразить печаль стрижа средних лет при виде житейских треволнений. ( Читает.)
Давно не катался я в лодке по Мойке…
Страшился… но вдруг пожелал!
И сладко забывшись, в той лодке, как в койке,
На дне ее смирно лежал!
Взяв щепочку в лапки, я мнил, что сражаюсь,
Что сто океанов шумит подо мной!
Что я даже в лодке готовым являюсь