Том 4. Расплата
Шрифт:
— Говорите, лейтенант.
— Позвони адвокату Флетчера. Его зовут Хозлтон. Передай ему все, что ты сказал мне о Габриель. Скажи, что звонишь по моей просьбе. И не нужно называть свое имя.
— Я понял вас, лейтенант! Хорошо! — Он протянул мне свою массивную ладонь. — Если я больше не увижу вас, желаю счастья, лейтенант.
Мы пожали друг другу руки, и я скривился, так как моя затрещала. В глазах у Полника появилось тоскливое выражение.
— Хотелось бы мне поехать с вами, лейтенант, — сказал он. — Ох уж эти прекрасные женщины,
— О чем ты говоришь, черт возьми?
— Мехико, — протянул он с вожделением, — вы ведь туда едете, не правда ли?
— Нет, — ответил я кратко.
— Не уезжайте слишком далеко на север, лейтенант! — быстро сказал он. — Там слишком холодно.
— Зато зимой, — возразил я, — ночь длится три месяца.
Мечтательное выражение снова появилось в глазах сержанта Полника.
— Неплохо, — сказал он.
Глава 12
Джонни Торч открыл дверь и усмехнулся, увидев меня.
— Хотите дать отдых своим ногам, коп? — поинтересовался он. — У вас что, плоскостопие? Неужели вам больше некуда пойти?
У меня не было настроения болтать. Да и таких парней, как Джонни Торч, я уже встречал раньше. Вообще-то они не часто встречаются, и брать их нужно быстро, иначе они проделают в вашей шкуре пару дырок: не по злобе, просто у них быстрая реакция. Я схватил его за лацканы пиджака и рывком подтащил к себе, поднимая одновременно коленку. Затем сильно ударил его под желудок, и он обмяк. Тогда я отпустил его лацканы и снова ударил — коленом, тогда он осел, стукнувшись подбородком о мое колено.
Я отбросил его в сторону. Он лежал на полу, скребя пальцами по ковру, но сил подняться у него не хватало. Я наклонился, вытащил пистолет из его наплечной кобуры и засунул в свой карман.
Когда я выпрямился, из спальни вышел Флетчер. Увидев меня, сразу остановился.
— Лейтенант? — Тут он обнаружил Джонни, или, точнее, услышал, как тот плачет, растянувшись на ковре. — Что тут происходит?
— Когда-нибудь его пристукнут, — сказал я. — Никому не понравятся его любезности. А эта его усмешка…
— Я знаю, что вы имеете в виду, — сказал Флетчер. — Он и меня раздражает. Вы замечали?
— Замечал.
— Переживет, — кратко резюмировал он. — Выпьете?
— Не мешало бы.
Мы прошли в гостиную. Флетчер занялся приготовлением выпивки, а я сел на кушетку и закурил. Несколько секунд спустя услышал шаркающий звук позади себя. Я взглянул через плечо и увидел, как Джонни медленно, на четвереньках, движется к ближайшему креслу. Его лицо лоснилось от пота, и он тихонько постанывал, продолжая упорно продвигаться вперед.
Он добрался до кресла в тот момент, когда Флетчер подал мне стакан. Джонни медленно и болезненно подтянулся, сел, наклонился вперед и схватился за живот. Его глаза дико сверкали — он молча смотрел на меня.
— Я еще не поблагодарил вас, лейтенант, — сказал Флетчер, —
— Так уж получилось. Вот я и пришел к вам, Говард, — сказал я небрежно. — Придумал способ, которым вы могли бы отблагодарить меня… Хороший, практический способ.
— Не понимаю вас. О чем вы говорите?
Джонни Торч натужно засмеялся, но смех перешел в стон.
— Не будь дураком, Говард, — сказал он. — Я говорил тебе — они все одинаковые! Полицейский ничем не отличается от других людей. Он хочет ваших денег, Говард! Сложенных стопочкой, на блюдечке. Он пришел за ними.
— Не знаю, откуда Джонни взял это, — сказал я Флетчеру, — но он прав.
Говард посмотрел на меня с откровенным изумлением.
— Вы… вы хотите денег за то, что меня выпустили? — Он коротко рассмеялся. — Действительно смешно. Я думал, что если и был когда-нибудь честный коп, так это вы, Уилер. И считал, что вы организовали алиби для меня, потому что в самом деле верили: не я убил девушек. Впервые в жизни мне показалось, что я встретил честного парня!
— Вы разбиваете мне сердце, Говард, — сказал я. — У меня нет времени ждать, пока оно окончательно разобьется. Вы можете заплатить мне сейчас?
— Сколько же вы хотите? — спросил он решительно.
— Двадцать тысяч. Наличными.
Флетчер засмеялся.
— Вы с ума сошли! Где я возьму такие деньги?
— Они у вас есть, Говард, — сказал я. — Я очень благоразумный человек. Здесь у вас где-то спрятано семьдесят тысяч долларов, а я прошу всего двадцать. Я считаю, что это довольно дешево за то, чтобы спасти вас от газовой камеры.
— Вы попусту тратите время, — сказал он. — У меня нет этих семидесяти тысяч. Чем больше я думаю о той ночи в Лас-Вегасе, тем больше убеждаюсь, что синдикат подстроил ложное обвинение. Они хотели, чтобы я убрался оттуда. Выдумали историю, будто я забрал деньги, потому что надеялись — рано или поздно кто-нибудь, вроде Джонни Торча, поверит этому. Тогда он мог бы вышибить мне мозги, пытаясь узнать, что я с ними сделал.
— Хорошая история, — подтвердил я. — Почему же вы не продадите ее в «Трибюн» Шаферу? Он вполне мог бы воспользоваться ею. Плохо только одно, Говард: я вам не верю.
Флетчер безразлично пожал плечами.
— Верите вы мне или нет, Уилер, — сказал он, — мне безразлично.
Я вытащил свой револьвер из кобуры.
— Я могу быть упрямым… очень упрямым.
— Почему бы и нет? — Он усмехнулся. — Вы думаете, я неопытный юнец, который потеряет сознание при виде оружия?
— Я — коп, — сказал я и скрестил пальцы за то, чтобы это заявление было правдой. — Я мог бы застрелить вас обоих и стать на неделю героем Пайн-Сити.
— Надеюсь, вам понравится эта роль, — ответил он грубо.