Том 3

Верн Жюль

Между тем запасы провизии иссякли. Всеми покинутые, путни­ки попытались спуститься по реке Бобонаса на плоту, но потерпе­ли неудачу. Они вернулись на берег и двинулись в путь пешком, сквозь непроходимую чащу. Однако измученным людям такое было уже не под силу. Они умирают один за другим, несмотря на все старания стойкой француженки их спасти. Проходит несколь­ко дней, и погибают все: дети, родные, слуги!

— Бедная... — горестно прошептала Лина.

— Госпожа дез Одоне осталась совсем одна, — продолжал Ма­ноэль, — одна, за тысячу миль от океана, до которого ей надо было добраться. Теперь

несчастную мать, своими руками похоронив­шую детей, вела вперед не материнская любовь — ее поддержива­ла только привязанность к мужу. Она шла день и ночь и наконец вышла на берег Бобонаса. Здесь ее подобрали доброхоты-индейцы и вывели к миссии. Но она пришла туда одна, а позади остался путь, усеянный могилами.

Из Лорето, перуанской деревни, которую мы проходили не­давно, она спустилась по Амазонке, как мы сейчас, и наконец встретилась с мужем после девятнадцати лет разлуки.

— Несчастная женщина! — вздохнула Минья.

— Несчастная мать прежде всего, — сказала Якита.

В эту минуту на корму пришел лоцман Араужо и доложил хозяину:

— Жоам Гарраль, мы подходим к острову Ронд, где пересечем границу.

— Границу!.. — машинально повторил Гарраль.

Он встал, подошел к борту жангады и долго смотрел на островок, о который разбивалось течение реки. Потом провел рукой по лбу, будто пытаясь прогнать какое-то воспоминание.

— Границу... — снова прошептал он и невольно опустил го­лову.

Но через минуту он снова выпрямился. Лицо его выражало решимость выполнить свой долг до конца.

Глава XII Фрагозо за работой

Старинное испанское слово браза означает «раскаленный уголь». От него произошло слово «бразиль», обозначающее дере­во, из которого добывают ценный краситель, издревле бывший предметом торговли с норманнами. Отсюда и пошло название обширной южноамериканской страны, которая пылает под зной­ным тропическим солнцем, точно громадный раскаленный уголь. Хотя туземцы называют это дерево «ибирапитунга», за ним сохра­няется и название «бразиль».

Первыми захватили Бразилию португальцы: в начале XVI века Алвариш Кабрал присоединил ее к португальским владени­ям. И хотя впоследствии Франция и Голландия тоже водворились в отдельных районах этой страны, она все же оставалась порту­гальской и обладает всеми качествами, какими отличается этот небольшой, но мужественный народ. Теперь она стала одним из самых крупных государств Южной Америки, и во главе ее стоит умный и дальновидный правитель — король Дон Педро.

— Какие у тебя права в племени? — спросил как-то Монтень встретившегося ему в Гавре индейца.

— Право первым идти на войну! — просто ответил индеец.

Известно, что война долгое время служила самой надежной и самой быстрой каретой цивилизации. Бразильцы поступали так же, как упомянутый индеец: они шли в первых рядах по пути цивилизации, иными словами, воевали, защищая и расширяя свои завоевания.

В 1824 году, шестнадцать лет спустя после основания Люзо- Бразильской империи, король Жуан, которого французские вой­ска изгнали из Португалии, провозгласил независимость Брази­лии. Оставалось решить с Перу, своим соседом, вопрос о границах нового государства.

Это было непросто. Если Бразилия желала простираться до реки Напо,

то Перу претендовала на территорию до озера Эга. Бразилия, выступавшая против вытеснения индейцев с бере­гов Амазонки испано-бразильскими миссиями, приняла решение захватить остров, расположенный чуть ниже Табатинги, и устано­вить там заставу. С тех пор граница между двумя странами проходит по середине острова Ронд.

Выше этого места, на территории Перу, река, как мы уже упоминали, называется Мараньон, а ниже, на бразильской терри­тории, именуется Амазонкой.

Вечером двадцать пятого июня жангада остановилась перед Табатингой, первым бразильским поселением на берегу Амазон­ки, у самого устья ее одноименного притока. Жоам Гарраль решил провести здесь не менее суток, чтобы дать отдохнуть экипажу. Отправление назначили на утро 27 июня. На этот раз Якита с дочерью выразили желание сойти на берег и ознакомиться с окрестностями.

Уже несколько лет, как заставу с острова Ронд перенесли в Табатингу, и она стала гарнизонным городком. Гарнизон состо­ит всего из девяти солдат-индейцев, во главе с сержантом, кото­рый и считается комендантом форта. Берег высотой в тридцать футов заменяет крошечному форту крепостной вал. Комендант помещается в двух хижинах, поставленных под прямым углом друг к другу, а солдаты занимают длинный барак в ста шагах от него.

Группа хижин на берегу как две капли воды похожа на другие селения и деревушки, разбросанные по берегам Амазонки; ее отличает лишь бразильское знамя, поднятое на длинном шесте над вечно пустующей будкой часового, да еще четыре бронзовые камнеметные пушечки, готовые обстрелять любое судно, прибли­жающееся к берегу без соблюдения правил.

Что до самой деревни, она разместилась внизу, по ту сторону «крепости». Дорога, вернее, овражек, затененный фикусами и миртами, приводит к ней через несколько минут. Там, на изрезанном промоинами глинистом обрыве, вокруг сельской пло­щади сгрудились десятка полтора хижин, крытых пальмовыми листьями. Население около четырехсот человек, почти сплошь индейцы, в том числе и кочевые.

Окрестности Табатинги очаровательны, особенно близ широ­кого устья Жавари. На берегу растут красивые деревья, среди которых много пальм; из гибких пальмовых волокон плетут гама­ки и рыболовные сети — предметы местной торговли. Это один из самых живописных уголков на Верхней Амазонке.

Есть надежда, что в недалеком будущем Табатинга превратит­ся в крупную гавань, где будут останавливаться бразильские паро­ходы, идущие вверх по реке, и перуанские суда, спускающиеся в ее низовья. Для английской или американской деревни такого местоположения было бы достаточно, чтобы за несколько лет стать крупным торговым центром.

Разумеется, в Табатинге, расположенной более чем в шести­стах лье от океана, морские приливы и отливы не ощущаются. Однако в дни, предшествующие новолунию и полнолунию, гро­мадный водяной вал, называемый «поророку», трое суток вздувает воды Амазонки и гонит их назад со скоростью семнадцать кило­метров в час. Говорят, что в такие дни уровень воды в реке поднимается от устья до самой бразильской границы.

Для Якиты, Миньи и Лины это было первое знакомство с Бра­зилией, и немудрено, что они придавали ему большое значение.