Том 3
Шрифт:
Халиф покачал головой и заметил:
— Один Аллах Всевышний знает, что для нас будет наилучшим.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
В НИЗОВЬЯХ ИТИЛЯ
Глава первая
«ЛЮБИМЕЦ ВЕТРОВ»
Двухмачтовый крутобокий корабль «Любимец ветров», с черными просмоленными бортами, слегка покачиваясь, шел к северу по суровому Абескунскому морю [70] . Ветер надувал паруса,
70
Абескунское море — Каспийское.
Коренастый рулевой, надвинув синюю чалму на переносицу, налегал на рукоять руля и, щурясь, пристально всматривался далеко вперед, мимо высоко поднятого корабельного носа, вырезанного в виде головы хищной птицы.
На грани поверхности моря и туманной дали с нависшими серыми тучами протянулась тонкая полоса камышей. Там многочисленными руслами вливалась в Абескунское море великая река Итиль.
На деревянной изогнутой шее птицы на носу корабля сидел верхом арапчонок, прислушиваясь к окрикам рулевого:
— Саид, черная лягушка, ты видишь, наконец, устье? Нашел пролив между камышами?
— Я вижу много, много проливов! — кричал Саид.
— Ищи холм на берегу! На нем стоит каменный бог. Почему ты его не видишь, змееныш? Протри глаза.
— Нет каменного бога… Не вижу никакого каменного бога…
— Полезай на мачту, на самую верхушку! Да живей!
У борта на пальмовом ящике с пряным ароматом далекой страны сидел молодой араб в красной полосатой одежде, перетянутой цветным матерчатым поясом. Широкие синие шаровары были всунуты в грубые башмаки из желтой кожи. Ветер трепал его черные кудри и конец белоснежной чалмы, свисавший над левым ухом, как знак учености.
Огромные стаи болотных птиц проносились над густыми камышами.
— Где устье Итиля? — крикнул араб.
— Великий Итиль имеет семьдесят устьев, — отвечал рулевой. — Надо найти главное из них. Пройдя в неверное устье, корабль затеряется между островами в камышах и завязнет на отмелях… Ищи, Саид, каменного бога!
Арапчонок с верхушки мачты завизжал:
— Я вижу груду камней! Там лежит на боку какой-то каменный бог!
— Старые боги умерли! Старые боги попрятались в болотах! — усмехнулся араб. — В одряхлевшей Вселенной царствуют новые боги, прилетевшие вместе с грозным татарским ханом. Это они приносят удачу мунгалам.
— Весла! — зычно крикнул рулевой. — Эй, надсмотрщик, очнись! Скорей налегай на весла! Приглядись к воде, шейх Абд ар-Рахман! — продолжал рулевой, обращаясь к арабу. — Мы уже идем не по соленому морю, а по сладкой воде великого Итиля. Видишь, как плывут косяки серебристых рыб. Над ними вьются чайки… Скорей гребите! Итиль близко!
— По веслам! — очнулся обожженный солнцем угрюмый надсмотрщик в красной истрепанной чалме, дремавший на связке канатов. Он стал ловко щелкать плетью с очень длинным ремнем, стегая по голым спинам устало поднимавшихся гребцов, и застучал по доске деревянным молотком.
— Дармоеды! Отоспались при попутном
— Все равно дашь! — отозвалось несколько голосов. — Без нас не доедешь!
Весла пенили мутную зеленоватую воду, равномерно поднимаясь и опускаясь под все ускоряющийся стук молотка надсмотрщика. Гребцы напрягались изо всех сил, то наклоняясь вперед, то откидываясь назад, почти падая на спину.
Клетчатые серо-красные паруса обвисли и слегка полоскались под слабыми порывами ветра.
— Хаджи-Тархан [71] … Вон там я вижу Хаджи-Тархан! — кричал с мачты арапчонок.
— Ойе, Ислам-ага, проснись! — крикнул рулевой в сторону каюты корабельщика. — Хаджи-Тархан близко!
Из каморки с узкой дверью послышалось рычанье, ругань и пронзительный женский визг.
— Иди прямо, Максум! Отвернись от Хаджи-Тархана! — донесся оттуда же хриплый голос. — Никого не пускай на палубу! Отгоняй лодочников! Иди вверх по Итилю.
71
Хаджи-Тархан — название Астрахани. Здесь раньше находилась богатая столица Хазарского царства, разгромленная князем Святославом Киевским.
Максум налег всем телом на длинный руль, слегка заворачивая корабль в сторону.
Небольшое селение медленно проплывало мимо, — когда-то богатая хазарская столица. У берега виднелись лачуги, прикрытые побуревшим камышом, поставленные над водой на бревенчатые сваи. Люди выбегали на помосты, выступавшие далеко в реку, кричали, размахивая цветными лоскутками. Многие садились в узкие длинные челны и торопливо гребли, направляясь к кораблю.
Матросы стояли с баграми у бортов, грозя столкнуть в воду всякого, кто вздумает взобраться на палубу.
Благообразный длиннобородый человек, по виду купец, подплыл в большой лодке с несколькими гребцами.
— Ойе, Ислам-ага! Позовите Ислам-агу! — кричал он. — Жив ли, здоров ли Ислам-ага? Я его давнишний друг и странноприимец. Уже много раз я плавал на «Любимце ветров». Скажите хозяину, что я — Абдул-Фатх из Багдада.
Молодой арабский посол подошел к резной двери и сильно постучал:
— Ислам-ага! Пусти на корабль этого человека! Я о нем слышал и должен говорить с ним.
Резная дверца распахнулась. Из нее вывалился широкоплечий толстый владелец корабля Ислам-ага, в темно-синей рубахе до колен, без пояса. Его распухшее измятое лицо с жесткой темной бородой и заплывшие глаза говорили о пьяной ночи. Корабельщик почесал веснушчатой пятерней живот, вдел босые ноги в ярко-желтые туфли с загнутыми кверху носками и подошел к борту.
Молодой араб внимательно следил за раскрытой дверью. Из темноты выступила маленькая женщина с матово-бледным лицом. Дымчато-серая одежда строгого монашеского вида, обшитая красной тесьмой, имела византийский покрой. С тонкой чуть-чуть приоткрытой шеи спускались жемчужные нити. Спокойные темные глаза, подняв стрельчатые ресницы, на мгновенье остановились, точно с удивлением и вопросом, на молодом арабе. Красивая голова резко повернулась к морю, и маленькие уста прошептали: