Том 2. Сумерки духа

Гиппиус Зинаида Николаевна

1901

«Я»

(От чужого имени)

Я Богом оскорблен навек. За это я в Него не верю. Я самый жалкий человек, Я перед всеми лицемерю. Во мне – ко мне – больная страсть: В себя гляжу, сужу, да мерю… О, если б сила! Если б – власть! Но я, любя, в себя не верю. И всё дрожу, и всех боюсь, Глаза людей меня пугают… Я не даюсь, я сторонюсь, Они меня не угадают. А всё ж уйти я не могу; С людьми мечтаю, негодую… Стараясь скрыть от них, что лгу, О правде Божией толкую, – И так веду мою игру, Хоть притворяться надоело… Есмь только – я… И я – умру! До правды мне какое дело? Но не уйду;

я слишком слаб; В лучах любви чужой я греюсь; Людей и лжи я вечный раб, И на свободу не надеюсь. Порой хочу я всех проклясть – И лишь несмело обижаю… Во мне – ко мне – больная страсть. Люблю себя – и презираю.

1901

Предсмертная исповедь христианина

А.-К.

Подолгу бремя жизни нес Я, долгу мрачному послушен. Мне мир казался миром слез, И к смерти был я равнодушен. Несправедливостью судеб Я огорчался в час раздумий, Но зарабатывал мой хлеб Без возмущений и безумий. Не ненавидел никого И не любил я через меру. В конец, блаженный для всего, Хранил заботливую веру. Всегда скромны мои мечты, – Мечтал о том лишь, что возможно… И от соблазнов красоты Я удалялся осторожно. Я тихо жил – умру легко; Был ни веселым, ни унылым; Не заносился высоко И брал лишь то, что мне по силам. Я, раб Господень (имярек), Кончиной близкою утешен. Я очень скромный человек; Господь простит мне, в чем и грешен.

1902

Как все

Не хочу, ничего не хочу, Принимаю всё так, как есть. Изменять ничего не хочу. Я дышу, я живу, я молчу. Принимаю и то, чему быть. Принимаю болезнь и смерть. Да исполнится всё, чему быть! Не хочу ни ломать, ни творить. И к чему оно всё – Бог весть! Но да будет всё так, как есть. Нерушимы земля и твердь. Неизменны и жизнь, и смерть.

1901

Смиренность

Учитель жизни всех нас любит И дал нам силы – по судьбе. Смиренномудрие нас губит И страсть к себе. Глаза и лица закрываем, Бежим от узкого пути… Зачем мы лжем? Мы знаем, знаем, Куда идти!

1901

О другом

Господь. Отец. Мое начало. Мой конец. Тебя, в Ком Сын, Тебя, Кто в Сыне, Во имя Сына прошу я ныне И зажигаю пред Тобой Мою свечу. Господь. Отец. Спаси, укрой – Кого хочу. Тобою дух мой воскресает. Я не о всех прошу, о Боже, Но лишь о том, Кто предо мною погибает, Чье мне спасение дороже, О нем, – одном. Прими, Господь, мое хотенье! О, жги меня, как я – свечу, Но ниспошли освобожденье, Твою любовь, Твое спасенье – Кому хочу.

1901

Страх и смерть

Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего – Ибо всё в моей власти. Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо. И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха – есть прощенье. Лишь одно, перед чем я навеки без сил, – Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки. О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью – отваги…

1901

Швея

Уж третий день ни с кем не говорю… А мысли – жадные и злые. Болит спина; куда ни посмотрю – Повсюду пятна голубые. Церковный колокол гудел; умолк; Я всё наедине с собою. Скрипит и гнется жарко-алый шелк Под неумелою иглою. На

всех явлениях лежит печать. Одно с другим как будто слито. Приняв одно – стараюсь угадать За ним другое, – то, что скрыто. И этот шелк мне кажется – Огнем. И вот уж не огнем – а Кровью. А кровь – лишь знак того, что мы зовем На бедном языке – Любовью. Любовь – лишь звук… Но в этот поздний час Того, что дальше, – не открою. Нет, не огонь, не кровь… а лишь атлас Скрипит под робкою иглою.

1901

Ограда

В пути мои погасли очи. Давно иду, давно молчу. Вот, на заре последней ночи Я в дверь последнюю стучу. Но там, за стрельчатой оградой – Молчанье, мрак и тишина. Мне достучаться надо, надо, Мне надо отдыха и сна… Ужель за подвиг нет награды? Я чашу пил мою до дна… Но там, за стрелами ограды – Молчанье, мрак и тишина. Стучу, кричу: нас было трое, И вот я ныне одинок. Те двое – выбрали иное, Я их молил, но что я мог? О, если б и они желали, Как я – любили… мы теперь Все трое вместе бы стучали Последней ночью в эту дверь. Какою было бы отрадой Их умолить… но все враги. И вновь стучу. И за оградой Вот чьи-то тихие шаги. Но между ним и мной – ограда. Я слышу только шелест крыл И голос, – легкий, как прохлада. Он говорит: «А ты – любил? Вас было трое. Трех мы знаем, Троим – вам быть здесь суждено. Мы эти двери открываем Лишь тем, кто вместе – и одно. Ты шел за вечною усладой, Пришел один, спасал себя… Но будет вечно за оградой, Кто к ней приходит – не любя». И не открылись двери сада; Ни оправданья, ни венца; Темна высокая ограда… Мне достучаться надо, надо, Молюсь, стучу, зову Отца – Но нет любви, – темна ограда, Но нет любви, – и нет Конца.

1902

Сосны

Желанья всё безмернее, Всё мысли об одном. Окно мое вечернее, И сосны под окном. Стволы у них багровые, Колюч угрюмый сад. Суровые, сосновые Стволы скрипят, скрипят. Безмернее хотения, Мечтания острей – Но это боль сомнения У запертых дверей. А сосны всё качаются И всё шумят, шумят, Как будто насмехаются, Как будто говорят: «Бескрылые, бессильные, Унылые мечты. Взгляни: мы тоже пыльные, Сухие, как и ты. Качаемся, беспечные, Нет лета, нет зимы… Мы мертвые, мы вечные, Твоя душа – и мы. Твоя душа, в мятежности, Свершений не дала. Твоя душа без нежности, А сердце – как игла». Не слушаю, не слушаю, Проклятье, иглы, вам! И злому равнодушию Себя я не предам, Любви хочу и веры я… Но спит душа моя. Смеются сосны серые, Колючие – как я.

1902

Сны

Всё дождик да дождик… Всё так же качается Под мокрым балконом верхушка сосны… О, дни мои мертвые! Ночь надвигается – И я оживаю. И жизнь моя – сны. И вплоть до зари, пробуждения вестницы, – Я в мире свершений. Я радостно сплю. Вот узкие окна… И белые лестницы… И все, кто мне дорог… И всё, что люблю. Притихшие дети, веселые странники, И те, кто боялся, что сил не дано… Все ныне со мною, все ныне избранники, Одною любовью мы слиты в одно. Какие тяжелые волны курения, Какие цветы небывалой весны, Какие молитвы, какие служения… Какие живые, великие сны!

1901

Тетрадь любви

(Надпись на конверте)

Сегодня заря встает из-за туч. Пологом туч от меня она спрятана. Не свет и не мгла… И темен сургуч, Которым «Любовь» моя запечатана. И хочется мне печати сломать… Но воля моя смирением связана. Пусть вечно закрытой лежит тетрадь, Пусть будет Любовь моя – недосказана.

1901