«Толстяк» над миром
Шрифт:
— Стратег, я заметил нехорошие веяния среди команды.
— Какие же?
— Оружейник не верит, что мы окружены врагами. Более того. Планета ему нравится, он даже жалеет ее!
— Ну и Оружейник! В карцер? — спросил у кого-то Стратег. Но Советника рядом не было.
— Оружейника в карцер! — гаркнул Тактик.
— Да помолчи ты, — недовольно поморщился Стратег. Тень мелькнула за его спиной, и Стратег принял решение: — Оружейника в карцер не препровождать… И все же, если попытаться перебрать команду… Вдруг среди нас предатель?
— Нет,
— Шкипер? — все же предположил Стратег. — Что в это время делал шкипер?
— Не могу знать, Стратег.
— Звездочет?
— Звездочет, Оружейник, Советник, Лекарь и я были в ночном патруле.
— Значит, эти пятеро отпадают. Канонир?
— Канонир непрерывно производил обстрел Планеты и не отлучался от бомбард.
— Кто там еще у нас? Стряпух? Что делал Стряпух?
— Стряпух готовил стол на тринадцать персон.
— Хорошо! Умелец?
— С Умельцем какая-то странность, Стратег. Он не был в ночном патруле. Но потом откуда-то появился, кричал: «Не стрелять!» Пытался выбить меня из седла своим скакуном, но сам пал жертвой провокации.
— Неужели он?
— Тогда зачем ему было вести себя так вызывающе? Он знал, где дежурил патруль, и мог увести беглецов незаметно.
— Кто еще?
— Неприметный, — прошептал Тактик.
— Тс-с… Тише ты! — испугался Стратег.
— Прошу прощения! Остаешься еще ты, Стратег.
— Ну я карцер и люк «Толстяка» не открывал. Это уж я знаю точно!
9
Стряпух расставил на столе в кают-компании тринадцать приборов. Он знал, что суп ему сегодня не удался, но надеялся, что никто не обратит на это внимания. Попробовали бы они сами отвешивать специи необходимыми порциями, когда весь корабль сотрясается от выстрелов.
Одиннадцать человек стояли возле резных деревянных кресел с высокими спинками. Но прежде, чем дать сигнал к обеду, Стратег пожелал сказать речь.
— Офицеры разведывательного крейсера «Толстяк»! Сегодня ночью наш корабль подвергся нападению врагов. Только хладнокровие и изобретательность Тактика позволило нам обойтись малыми жертвами. Тактик приговаривается к награждению орденом лучеиспускающей Розы.
Тактик преклонил колени, и Стратег вдел в его петлицу сияющий орден.
— Дальнейшее после завтрака, — объявил Стратег. — Прошу к столу.
Только позвякивание ложек и вилок нарушало тишину кают-компании. Стряпух ждал, что вот-вот кто-нибудь отбросит ложку в сторону и тогда ему придется идти в карцер, но никто не замечал вкуса предложенных им блюд.
— Нет сомнения, что карцер и люк крейсера открыли враги, — сказал Стратег, заканчивая обед. — И все же я спрашиваю: не кто-нибудь ли из вас открыл люк?
Все молчали.
— На крейсере находилось шесть человек: я, Шкипер, Умелец, Канонир, Стряпух и… э-э… м-м…
Неприметный, закутанный в темно-серый плащ, улыбнулся, и всем
— Кроме Шкипера и Умельца все были заняты своими делами.
— Я не открывал карцер, Стратег! — воскликнул Шкипер.
— Не открывал его и я, — сказал Умелец.
— Вот и хорошо. Враги еще поплатятся за свое коварное нападение на крейсер. Но почему ты, Умелец, кричал: «Не стрелять!», а потом напал на Тактика?
— Я виноват. Стратег. И мне трудно оправдаться. Кто-то сообщил мне, что облава идет на людей. Я только хотел предотвратить кровопролитие.
— Кто же сообщил тебе это?
— Не знаю, Стратег. Я находился в своей мастерской, когда кто-то сказал через динамик внутренней связи, что идет облава на людей.
— Внутренняя связь! — воскликнул Тактик. — Значит, они были на крейсере! Черт меня побери, если я не расколю эту Планету.
— Выходит, что они знают наш язык? — прикрыв ладонью глаза, спросил Неприметный. А ведь он очень редко говорил и еще реже задавал вопросы.
— Выходит, что так, — ответил Умелец. Нет, неспроста задал вопрос Неприметный. Его вопрос все равно что клеймо на лбу спрашиваемого.
— Кого-то из вас двоих, Умельца или Шкипера, необходимо посадить в карцер, — сказал Стратег.
— За что?! — взмолился Шкипер.
А Умелец промолчал.
— Твое мнение. Советник? — спросил Стратег.
Советник уловил на себе тяжелый и пристальный взгляд, понял, что от него требуется, и сказал:
— Умельца в карцер. Шкиперу рыть могилу.
— Хороший совет, — согласился Стратег.
— Оружейник!
— Я отведу Умельца в карцер, — прервал Тактика Неприметный, путаясь в складках плаща.
— Нет, Неприметный, это, как всегда, сделает Оружейник, — твердо сказал Умелец.
— Пусть Оружейник, — тут же согласился Неприметный.
Умелец снял ремни и протянул их Оружейнику.
Что-то хотел и боялся сказать Звездочет.
— Дурашка уже захотел есть, — сказал Тактик. — Странно, почему он не идет.
— Отыскать, привести, наказать розгами! — приказал Стратег. — Обшарить всю Планету.
10
Первым ехал Тактик, облаченный в парадный мундир, с золотым пером в шляпе с большими полями. Он помахивал сабелькой и иногда сдерживал своего скакуна, аккумуляторы которого были заряжены до предела. За ним следовал Лекарь, обычно редко покидавший крейсер и оттого державшийся в седле неуклюже и растерянно. Советник ехал сосредоточенно, лишь иногда бросая по сторонам быстрые взгляды. Четвертым в кавалькаде был Оружейник, сросшийся с седлом, ловкий, сильный, привыкший к кавалерийским стычкам и знавший цену и скакуну, и арбалету, и сабле. Недаром же он служил на «Толстяке» в чине Оружейника! Замыкал шествие тяжеловоз, из лба которого торчала малая бомбарда, а спина была нагружена чугунными ядрами, устройством автоматической подачи их в ствол орудия, прочими припасами этой маленькой экспедиции.