Только в моих объятиях
Шрифт:
— Под луной из тебя получится слишком заметная мишень, — пояснил разведчик, когда она стала уверять, что ей вовсе не холодно. Мэри ничего не оставалось, как подчиниться и послушно следовать за разведчиком вверх по ручью, пока подъем не стал слишком крутым.
— Мне не показалось, что у индейцев так уж много оружия, — заметила она, с помощью Райдера перебравшись через громадный валун.
— И что ты подумала? — спросил он.
— Ну, сначала я решила, что оружие где-то спрятано.
— И?
— И тут же поняла, что это бессмысленно.
Ночная тьма укрыла от взгляда Мэри легкую улыбку на губах Райдера. Трудно было поверить, что сия особа несколько лет была монахиней, а не стратегом в генеральном штабе.
— И к какому выводу ты пришла?
— Что у них нет этих пресловутых ружей и в помине. Ведь совершенно очевидно, что эти люди сами боятся армейской атаки и вовсе не собираются ни на кого нападать. То есть я не хочу сказать, что они боятся драки, — поспешила добавить Мэри, испугавшись, что не отдала должного храбрости Наича и его племени. — Я уверена, что при необходимости они будут отбиваться всеми возможными средствами — в которые, очевидно, не входят винтовки.
— А что же тогда стало с золотом? — настаивал он. — Ведь считается, что после набега на каньон Колтера к ним в Руки попало целое богатство!
Мэри немного поразмыслила и решительно сказала:
— По-моему, если бы они захватили золото, то к этому времени уже успели бы обменять его на оружие.
— Почему?
Мэри заколебалась, стараясь облечь мысли в слова, рассматривая один за другим варианты ответов.
— Потому что тем, кто привык путешествовать помногу и налегке, ни к чему обременять себя излишним багажом.
— Но ведь они могли его припрятать. — Он снова помог ей подняться на уступ — на сей раз крепко прижав к себе. Услышав, как девушка охнула, Райдер понял, что дело тут не в крутом подъеме. Жадно ловя воздух полуоткрытым ртом, она не сводила с него своих широко распахнутых глаз. Почему-то охрипшим голосом он спросил:
— Что ты об этом думаешь?
Мэри завороженно любовалась его точеным суровым профилем. Райдер только что задал вопрос, повисший в про-межутке между их губами, но она уже успела забыть его смысл. Трудно было представить: еще несколько часов назад она была уверена, что ненавидит этого человека.
— Итак?..
Мэри растерянно мигнула:
— По-моему, они не стали прятать золото — это не в их обычае. Апачи не стали бы тянуть со сделкой, если бы им было что предложить. Они не смогли бы иным путем извлечь пользу из этого золота — только обменять его на оружие.
— У вас чрезвычайно острый ум, миссис Маккей. — Он резко отвернулся и поспешил вперед.
Нетрудно было догадаться, что его спутница пышет сейчас праведным гневом. Гнев слышался в каждом слове:
— Никакая я не миссис Маккей!
— По моим понятиям, ты стала ею сегодня. — В противоположность голосу
— Ну и пошел к черту со своими понятиями!
Райдер лишь молча ухмыльнулся.
— Послушай, я не шучу! — бубнила Мэри ему в спину. — То, что мы делали сегодня, нельзя считать брачной церемонией!
— А по моим понятия — можно и нужно. — И прежде чем она снова пошлет его к черту, Райдер добавил:
— Стало быть, ты просто не хочешь стать моей женой.
— Я не хотела… то есть не хочу…
— То есть?.. — Он выжидательно замолк.
Мэри так смутилась, что даже отстала и принялась догонять его бегом, отчего тихонько зазвенели подвески на ее платье. Она вцепилась сзади в рубашку Райдера и, опираясь на него, как на перила, вскочила на уступ. В спешке она позабыла, что в спорах с Райдером ей мало помогает то, что она смотрит на него сверху вниз.
Он выпустил узел с одеждой и поймал Мэри за талию, оказавшуюся настолько тонкой, что его пальцы почти сомкнулись у нее на поясе. Девушка вцепилась ему в плечи, но вот ее руки ослабли и после минутного колебания остались лежать неподвижно.
Она сама не знала, что хочет сказать.
Райдер пришел ей на помощь, подсказав:
— Жестокий ублюдок? Бессердечный сукин сын?
Мэри была рада, что темнота скрыла румянец на ее щеках. Почему-то ей стало страшно смотреть Райдеру в глаза.
— С моими родителями ничего не случится на обратном пути? — чуть слышно спросила она.
— Я же дал слово. Никто их и пальцем не тронет.
— У отца на запястьях были синяки. Я видела их, когда он взял маму за руку.
— Поначалу твой отец вел себя слишком упрямо, и его пришлось связать.
— Этим ты не завоюешь его дружбы, — грустно заметила Мэри. — Вообще-то Джей Мак любит общаться с зятьями. Одно время он даже пытался выбирать для нас женихов. Не думаю, что ты удовлетворишь его запросы.
— У апачей слово «зять» переводится как «Тот-кто-несет-мой-груз», — слегка улыбнулся Райдер. — Это подразумевает, что муж будет заботиться о семье своей жены.
Мэри попыталась представить, каким образом сможет сделать это Райдер. Для Джона Маккензи Великолепного, ворочающего миллионами долларов, тысячами километров железнодорожных магистралей и сотнями служащих и рабочих. Или для Мойры с ее дочерьми, которые и так обеспечены всем, что только можно приобрести за деньги.
— Я уверена, что Джей Мак не подразумевает ничего подобного.
— Очень может быть. — Улыбка Райдера стала еще шире, и он легонько прижался ко лбу Мэри. — А что еще ты хотела сказать?
— Я бы хотела подольше побыть с ними, — зажмурившись, выпалила она. — И разозлилась оттого, что ты не позволил мне этого.
— Знаю.
— Я бы не ушла вместе с ними — по крайней мере если бы ты сам этого не захотел. Потому что уже приняла решение остаться с тобой.
У Райдера сердце замерло в груди. Он только теперь понял, что стоит, затаив дыхание.