Только раз
Шрифт:
Уже начинало светать, когда расходились по домам. Рита с Марком медленно шли по блестящему, подмерзшему за ночь снегу, по необычно людной в это время улице, потом стояли обнявшись в подъезде и не было усталости после бессонной ночи, и не хотелось расставаться...
Ее разбудил телефонный звонок. Мама в прихожей негромко разговаривала с кем-то. Больше Рита не смогла уснуть и вспомнив, что они договаривались встретиться все вместе на катке, вскочила, наскоро выпила чай и накинув на плечо сумку с коньками, направилась к троллейбусу. До условленной встречи было еще рано и она неторопливо шла по широкой парковой аллее к сверкающему льду стадиона,
Вдруг она увидела их еще издали. Они шли, оживленно переговариваясь.
– Привет! Уже катаешься? А мы замерзли - Света засмеялась, уселась на скамейку переобуваться.
– А где же вы Андрея потеряли?
– Что-то разонравилось ему здесь- Света капризно передернула плечамивзял и ехал утренним поездом. Я зашла за ним в общежитие, а он уже укатил.
Марк молча одевал коньки.
– Ну, поехали, девчонки-он схватил их за руки, потащил на лед.
Катались долго, до изнеможения. По дороге домой Света вдруг предложила:
– Завтра уезжать. А давайте-ка еще сегодня соберемся, я позвоню ребятам, посидим, потанцуем.
Может, из-за того, что все недоспали прошлой ночью, скучновато было в этот вечер. Кто-то напомнил, что завтра Свете рано вставать на поезд и пора расходиться.
Марк вышел на балкон покурить. Рита помогала девочкам собирать со стола, и стянув скатерть, решила стряхнуть крошки. Пройдя через прихожую и небольшую, полуосвещенную комнату, приоткрыла балконную дверь и остановилась в нерешительности. В углу затемненной лоджии тесно прижавшись друг к другу стояла пара. Они целовались. Рита уже было повернулась обратно. Но что-то заставило ее посмотреть еще раз. И вдруг увидела, что эти двое - Света и Марк. Они не замечали ее. Какую - то долю секунды Рита стояла не понимая, не веря глазам. Потом отшатнувшись, выскочила в прихожую и выронив на пол скатерть, рванула с вешалки пальто. Она бежала вниз по лестнице, потом куда-то по снегу, сама не зная куда. Нервная дрожь сотрясала ее тело. Остановилась лишь, когда поскользнулась в своих вечерних туфлях, упала на руку. Вскочила, не чувствуя боли. В голове не было никаких мыслей, какое-то тупое безразличие. Куда она бежит? Только теперь почувствовала как жжет, горит огнем рука. Даже при слабом свете фонаря было видно, как быстро она отекает.
На улице было тихо и пустынно. Нужно немедленно в ургентную, наверное перелом. В троллейбусе сидела на заднем сидении, невидяще уставившись в окно. И вдруг резкая боль пронзила ее тело. Что же это? Не может быть! Марк не мог предать ее. А она? Нет, это какая-то ошибка, это были не они.
Дежурный хирург сразу определил сложный перелом. Гипс и обезболивающие несколько уменьшили боль. Позвонила маме, сказала, что ее оставляют в больнице. старалась успокоить ее. В палате она задремывала на полчаса и пробуждалась, словно подброшенная током, сразу вспоминала, что произошло. Горечь и обида разрывали ее на части. Она рыдала, уткнувшись в подушку.
Закончилась кошмарная ночь. Надо было что- то отвечать прибежавшей на рассвете маме и не обьясняя почему, просить ее не говорить никому, где она находится. Больше всего боялась увидеть сейчас его глаза.
Через две недели с гипсовой повязкой Рита пошла в институт на лекции. В первый же день она увидела его стоящим на обычном месте. Она быстро свернула к ближайшей остановке. Он бежал следом
– Подожди.
Она не ответила, успела вскочить в подошедший трамвай. Это повторилось и на следующий день и через день. Он забежал вперед, схватил за здоровую руку. остановил ее, пытался что-то сказать.
Со сжатыми добела губами Рита еле слышно произнесла:
– Уйди. Это все. Навсегда.
Наверно было в ее голосе, в ее глазах что-то такое, что заставило его отпрянуть, отпустить руку. Он стоял и смотрел растерянно, как она уходит по заснеженному тротуару.
Потом и от подруги стали приходить письма. Рита рвала их, не читая.
Она очень страдала. Как ни старалась взять себя в руки, все - и осенний запах яблок, и лунные ночи, и знакомая скамейка в парке возвращали ее к прошлому.
Она много занималась, брала дополнительные ночные дежурства. По настоянию мамы на летние каникулы уехала к родственникам в Приазовье. Она потеряла интерес к студенческим вечерам, друзей особых не было.
Долгие годы учебы, госсэкзамены, диплом с отличием и назначение в крупный северный порт.
Перед отьездом встретилась случайно со Светой. Проезжающее мимо такси резко затормозило и яркая эффэктная женщина выскочила на тротуар.
– Ну, вот наконец, встретились. Что ты избегаешь меня? Что особенного произошло? Ведь как мы дружили - у нее появились слезы на глазах - Ну что ты молчишь?.. Мы были слегка пьяны тогда... Он любил лишь тебя... Я ему не нужна была. Давай поговорим. Если бы ты знала, как мне тебя недостает...
Наверно, она была искренна сейчас. Она очень хотела помириться, может повиниться.
– Нет, не смогу. Извини - Рита отвернулась, быстро ушла прочь.
... Работа в больнице, в далеком холодном городе нравилась ей и хотя не сразу пришли умение и профессионализм, ее уважали, считались с мнением. Но многим она казалась замкнутой, неприступной. Она редко принимала участие во всяких коллективных мероприятиях. К ухаживаниям неженатых коллег относилась равнодушно. Но годы не стоят на месте. Отработав около пяти лет и жалея маму, остававшейся одной и прихваривающей в последнее время, написала запрос в горздравотдел, получила согласие на перевод в родной город, в только что открывшееся отделение...
И вдруг эта неожиданная втреча и всплывшая наново боль. Она ничего не забыла. Ей и сейчас виделись две фигуры в темном углу балкона. Она, наверно никогда не сможет забыть...
Через несколько дней, получив предварительный результат биопсии, она позвонила Липскому и добавила кое-что в лечении. Он сказал. что состояние их пациента улучшилось и день операции уже назначен.
Когда Рита пришла, Липского не оказалось в отделении. Некоторое время она ожидала его в кабинете. Затем нерешительно поднялась и пройдя к знакомой палате, бесшумно стала в дверях. Как и в первый раз, Марк сидел прислонившись спиной к стене. Он повернул голову в ее сторону. Она молчала.
– Это ты, я знаю - он протянул руку.
Помедлив минутку, она подошла, опустилась на стул. Он нашел ее руку
– Ну как живешь, моя первая любовь?.. Сколько же лет я не видел тебя? Восемь - девять? Я боялся, что не зайдешь больше. Спасибо тебе за лечение, за все...
Он замолчал. Молчала и она.
– Больше всего в жизни я боялся оказаться в жалком положении... И вот теперь... Но не жалей меня, не надо. Я выкарабкаюсь, рук на себя не наложу-он снова замолчал.
Она тоже молчала, нервный ком стоял в горле