Только про девчонок
Шрифт:
— Я тоже. Как там Лида? Не обижала тебя?
— Нет, мы живем дружно.
— А как между собой они?
— Не ругаются. У Сергея отпуск будет в сентябре. Собираются в Ялту.
— Значит, они не приедут?
— Не приедут.
Сидели до поздней ночи. Натка рассказывала, как она была подчаском на посту № 1 у Вечного огня на братской могиле. Бабушка Домашка удивлялась.
— Да девчачье ли это дело?
— А что же, только ребячье? — возражала Натка.
— Стоять с автоматом — мужское дело.
—
— Ну-ну, Ната, успокойся, — вмешалась мать. — Нельзя так.
— Разве я говорю неправду? Все девчонки у нас хотят стоять часовыми… «Нельзя!»… Вы думаете, они, мальчишки, не мотают на ус, мол, мы главнее, мы нужнее девчонок…
— Ты не права, Ната. Как ни говорила будущие воины — это мальчишки.
— Когда я стояла подчаском, то всегда вспоминала тебя, мама. Ведь ты стояла с винтовкой под знаменем, как настоящий воин.
— Тогда, доченька, война была.
Шурка была на стороне сестры. Она слушала и соображала, как завтра сделает бумажного змея, запустит его и докажет, что девчонки умеют это делать не хуже мальчишек. Втайне рисовала картину, как удивятся хуторяне, когда они с Наткой поймают черта.
«Правильно, Натка, нечего водиться с ними, с мальчишками, — подумала она. — Только не так, как в прошлом году».
В прошлом году они договорились не связываться с мальчишками, но Натка оказалась изменщицей. Пригласили ее мальчишки выкуривать из норы лисят, и она пошла, а Шурку ребята не взяли. Теперь Шурка хотела напомнить об этом Натке, но никак не могла вступить в разговор. Натка все спорила с бабушкой, и, не сумев ничего доказать, вздохнула.
Вот уж ни к чему такой разговор. Какая разница — мальчишка, девчонка. Ведь договорились делать все мальчишеские дела сами.
Делать не только мальчишеские, но и мужские дела им не в новинку, потому что мужчины в доме нет. Когда-то он был. Шурка помнит, как пять лет назад приехал какой-то дядька в сером помятом костюме. Мама была на работе, бабушка тоже, Натка в школе, Лида и вовсе далеко в городе — она училась в институте. Шурка была дома одна, когда вошел этот дядька. Длинный, худой. Сроду не видела она таких длинных и худых в своем хуторе. В руке у него чемодан.
Поздоровавшись с Шуркой, спросил про старших. Шурка рассказала, где они. Он разговаривал с ней так, словно знал ее. А когда сказал: «Какая ты большая, Шурочка», — та удивилась:
— А я тебя не знаю.
Он достал из чемодана коробку конфет, отдал ей. Коробка красивая, васильки на ней нарисованы. Таких в сельмаге никогда не продавали. Наверно, очень вкусные конфеты. Шурка не решалась открыть коробку.
— Вы откуда меня знаете, дяденька? — переспросила.
Он посмотрел на Шурку серыми глазами и сказал:
— Я, Шурочка, твой отец.
— Неправда, дяденька. У меня отца
— Бери, бери, — отстранил он коробку.
— Не хочу, — положила Шурка конфеты на стол.
В этот день мама с бабушкой вернулись с работы рано: услышали про гостя. Пришли домой и не обрадовались.
Вечером, когда Шурка легла спать, она слышала, как долго о чем-то басил гость. Шурка подкралась к двери, стала прислушиваться. Дяденька хотел, чтобы мама разрешила остаться жить у них. Мама молчала, потом сказала:
— Мне ты не нужен. Обхожусь. Ты не только меня бросил — детей. С ними и будешь разговаривать. Завтра вызову Лиду.
Лида приехала на другой день. Она была сердитая. На отца даже не поглядела.
Вечером собрались за столом. Женщины уселись на дубовой лавке с одной стороны, отец — с другой.
Шурка узнала все. Этот дяденька — действительно ее отец. Но когда-то давно, когда Шурка еще не умела ходить, он бросил всех и уехал в город. Маме с бабушкой было очень трудно. Бабушка не работала. Но разве могла мама одна прокормить такую ораву?
— Прокормила, с трудом, правда, — вздохнула мама. — Даже в институт определила старшую. — И повторила сказанное в первый вечер: — Мне ты не нужен.
— Кто не ошибается в жизни? — виновато сказал отец.
— Все мы ошибаемся. — Мама развела руками. — Но есть ошибки, какие можно простить, а какие не простишь, если сердце не свелит.
Мамино сердце не велело прощать, но… она же не одна, решать эту трудную задачу должны ребята — так, она зовет своих девчонок, когда разговаривает сразу со всеми.
— Так вот, ребята, — обратилась она к девчонкам. — Мое решение вы знаете. Скажите, вам нужен отец?
— Конечно, мужчина в доме нужен, — вмешалась бабушка. — Вон погреб опять заваливается.
Вот тогда Шура и узнала, что есть дела женские, а есть мужские — что когда делать трудное.
Лида перебила бабушку:
— К мужским делам мы уже привыкли. Обойдемся.
— Ты как думаешь, Ната?
— Маленькие были не нужны, а теперь мы выросли, — сказала Натка словами бабушки.
Шурку можно было и не спрашивать. Что она понимает в жизни. Она-то еще не выросла. Но Шурка тоже хотела быть взрослой и потому по-настоящему серьезно сказала:
— А я сама кукле ногу приделала.
Отец ушел. И больше в Кочках не появлялся.
КАШЕВАРЫ
— Ребята! Просыпайтесь!
Бабушка стояла под стогом сена и длинной хворостиной стегала спрятавшихся под одеяло внучек. Натка всхрапывала, будто и в самом деле спит.