Только про девчонок

Терехов Николай Фёдорович

— Может, бригадир нарочно все это придумал… Чтобы разом убрать сено…

Ему никто не ответил. Кто-то завозился, заскрипела покачнувшаяся арба.

Солнце утром поднялось небольшое, но жаркое. Вчерашнее напряжение заметно спало. Ребята спокойно накладывали сено на арбу, не торопясь, везли к стогу. Может, и в самом деле бригадир придумал, может, метеорологи ошиблись.

Ната и Шура разожгли костер, начали готовить обед. Еще не закипела в котле вода, к поварихам примчался на «козле» бригадир.

— Девочки,

заливайте костер. Видите, начинается.

Было так же тихо, только небо на юге покрыла желтая мгла. Пожелтело небо, потемнело солнце, из-за хоперских урочищ показалась крылатая туча.

— Начинается! — будто услышав слова бригадира, крикнул Ванятка. И снова замелькали снизу вверх косматые навильники сена.

— Начинается! — крикнул Лешка, сидя на волокушке.

Успели стащить волокушами валки, но не успели уложить в стога сено.

Туча росла. Вот она закрыла половину неба. Колыхнулся воздух, и мелкая, едучая, пахнущая химикатами пыль (где-то сделали опыление) начала лезть в глаза.

Илья Иванович подбежал к ребятам, выпряг лошадей к отпустил их на волю. Скирдовальщики спрятались под стога.

— Уходите отсюда! — закричал бригадир. — Завалит сеном! Все под кусты!

Кусты стелились по земле, над лугом поднялась сенная круговерть. Ветер срывал сухое сено со скирдов, разметывал кучи из-под волокуш. Стоявшая с сеном арба покачнулась, сначала тихо сдвинулась с места, потом, гонимая ветром, покатилась под гору, к озеру.

Ванятка выглянул из-за куста.

— Ребята! Арбу нашу угнало.

Кто-то сказал:

— Тормозов у нее нет, не ляжешь же под колеса.

Ванятка вскочил и рванулся вдогон уходившей арбе. Догнал, поймал дышлину. А остановить-то невозможно… И он, держась за дышлину, бежит несколько мгновений следом… Поравнявшись со стогом, резко повернул передок арбы, и она задом сунулась в сено.

Неожиданно радостное чувство испытывал Ванятка, лежа под кустом. Он знал, что любой из ребят не испугался бы выскочить в этот шторм, но ведь только ему пришло в голову спасти колхозное добро.

Желтый ураган пронесся по займищу, по озерам и, огромный, до самого неба, пошел степями на север. А над хоперским урочищем плыли самые обыкновенные дождевые тучи. Прямая молния пригвоздила что-то к земле, треснула над самыми верхушками дубов, надломилась и погасла. Прогремел гром. Редкий, крупный дождь тяжелыми каплями упал на землю. Все бросились под стога, у которых из-под дубовых слег торчали взъерошенные ураганом чубы.

Гроза снова рубанула с плеча. Теперь уже совсем рядом. Натка выглянула из своего укрытия, вскрикнула:

— Горит! Сено горит!

Все выбежали из своих укрытий.

Стог

сена, к которому только что приткнулась арба, дымился. Огня еще не было видно. Илья Иванович схватил в руки вилы, побежал к стогу. Ванятка, еще возбужденный и чувствующий себя героем, обогнал бригадира, быстро взобрался на арбу с сеном. Схватил лежащие там вилы, всадил со всей силы в стог, вторые всадил выше, по ним, как по ступенькам, поднялся с третьими вилами наверх. Там, где только что курился дымок, уже показался язык пламени.

Ванятка не раз видел, как горит сено. В прошлом году даже сам помогал тушить у соседей. Он поднял вилы и со всего маху ударил по языку. Пламя осело и дыхнуло горечью дыма, искры, черная зола клубами поднялись над стогом. Приглушенное пламя вдруг снова стало расползаться.

Ванятка снова начал бить по сенному жару, который краснел, раздуваемый ветром, шипел, когда на него падали крупные капли дождя.

Вот рядом с Ваняткиными вилами опустились вторые вилы, третьи. Это Илья Иванович и Натка пришли на помощь.

А там, внизу, Лешка с другими ребятами уже катил к стогу телегу с бочкой питьевой воды.

Когда пожар был потушен, Илья Иванович сказал:

— Хорошо, что изнутри загорелось, не сразу пробилось наверх. Если бы сверху — вряд ли остановился бы.

Не прячась от дождя, Илья Иванович направился в будку. Достал авторучку, листок бумаги, стал писать. Как только гроза удалилась вслед за желтым ураганом, включил рацию:

— Алло! Алло! — кричал кто-то в приемнике.

— Слушаю, — спокойно сказал бригадир.

— Илья! Ты, что ль! Парамонов говорит.

— Я.

— Зову, зову тебя… Как вы там? Стога не развалило?

— Нет. А как мы тут — запиши.

Илья Иванович прочел написанное на листке и приказал Парамонову:

— Позвони в «Авангард» и передай редактору, все от слова до слова.

— Хорошо, — сказал Парамонов. — Сейчас передам.

— Да попроси его, чтобы насчет ребят ни слова не выбрасывали, особенно насчет Ивана Бугаева. Скажи, что это особенно важно.

— Скажу. А ты там у себя «молнию» выпусти.

— Договорились. У вас там все в порядке?

— На гумне один амбар раскрыло.

— Это не страшно. Накроем.

— А еще пшеница полегла мироновская.

Илья Иванович помолчал. Скверное это дело, когда ложатся хлеба. Колосья добрые, зерно веское, а взять его как? В прошлом году у Березовой балки вот так легли — пришлось пускать по следам комбайна косарей-ручников. Придется и в этом году.

НОЧЬЮ НА ГРОМКЕ