Только он!
Шрифт:
– Может печку включить? – привлёк моё внимание водитель, отрывая от безрадостных воспоминаний. – Замёрзла?
– Перенервничала, – вымученно улыбнувшись, я до боли в пальцах сжала сумочку, стараясь взять себя в руки.
Если даже посторонний человек заметил, как меня потряхивает, то от отца точно скрыть не выйдет. Ещё и Никитку напугаю… моё солнышко всегда чувствует, когда мама не в духе… только бы не проснулся…
Нет. Надо брать себя в руки и забыть встречу со Стужевым, как страшный сон.
И пережить встречу с ним на юбилее, –
Устало вздохнув, я посмотрела в окно. Что ж. Я знала, что будет нелегко.
Но кто бы мог подумать, что настолько.
Глава 3
– Бя! – озвучил Никитка своё мнение, уворачиваясь от ложечки.
– Не «бя», а ням-ням-ням, – не согласилась я с сыном, с самыми восхищёнными интонациями, на которые только была способна после бессонной ночи. – Маме так вкусно!
Я даже ложку съела, прикрывая глаза от удовольствия, но Никитка был непреклонен.
– Бя! – повторил сынуля, отворачиваясь и начиная стучать ладошками по своему столику.
Нет, в чём-то я его понимала. Гадость редкостная, если честно. Но кто виноват, что детская смесь для его возраста именно такая? Без сахара, без соли, без приправ. Зато полезная. Если верить упаковке и заверениям нашего педиатра. Витамины все есть, опять же…
– Давай, котёнок мой, ложечку за маму, – продолжила я уговаривать. – А на обед мамочка тебе сделает суп-пюре с брокколи, – слушая меня Никитка сам не заметил, как съел ложечку. Чем я и поспешила воспользоваться, продолжая рассказывать и кормить его: – И банан кусочками порежу. И дам тебе хлебную корочку, которую ты будешь чмяк-чмяк-чмяк, да? Да, мой сладкий…
Честно, я и представить не могла, сколько всего нужно детям. Как-то все легче представляла, давая себе и малышу в животике обещание, что стану лучшей мамой на свете.
На деле же сейчас я с ужасом вспоминала первые месяцы после его рождения и то, как я их проживала.
Ночами не спала, когда он плакал. Как кормила его строго по часам, переживая, нужно ли его будить ночью, если сам он не проснулся в назначенное для кормления время. Как доставала звонками педиатра, уточняя… да всё подряд! Меня пугало и заботило всё. От частого пуканья, до слишком редкого. От слёз моей крохи, до того, что он не плачет. То мне казалось, что он недоедает, то, что наоборот – я его перекармливаю…
Мне повезло, что педиатр оказалась терпеливая. А может просто понимающая. Ведь я не скрывала, что воспитываю сына одна.
– А кто это уже проснулся? – на кухню зашла Леся и тут же засюсюкала, всё своё внимание концентрируя на заулыбавшемся ей Никитке. – Доброе утро, сладкие щёчки! Я тебя сейчас зацелую-зацелую! – подойдя к нему, она осторожно протянула ему руку, с улыбкой смотря, как он хватает её за палец и пытается затащить его себе в рот. – Тебе помочь покормить его?
Последний вопрос она адресовала мне, но смотрела только на Никитку.
– Вам с папой нужен ребёнок. Прошу, – уступила
– Твой папа пока не готов морально пережить ещё одну беременность, – рассмеялась Леся, угукая и отправляя Никите ложечку в рот.
В чём-то она была права…
Когда я сообщила отцу о своей беременности и о том, что воспитывать ребёнке буду одна, я была готова к скандалу. Честно. Даже не удивилась, когда они первым же рейсом прилетели ко мне вместе с братом, чуть ли не с порога крича: «Кто он?», имея в виду отца будущего ребёнка, а не пол малыша…
А вот чего я не ожидала, так это того, что Леся прилетит вместе с ними. И примет мою сторону. И не просто примет! Мачеха открылась для меня с неожиданной стороны. За время их с папой брака, я считала её ботоксным барби-дополнением к нему. Ну а как воспринимать всерьёз девушку, что ненамного меня старше? Да и дело не только в возрасте. Блондинка, как из анекдота. Ездит на розовом купе с приклеенными на фары ресничками…
Не ожидала я, что она, зайдя в мою квартиру следом за папой и Стасом, наорёт на них обоих, напомнив, что перед ними беременная девушка. И не просто девушка, а та, что должна родить им здорового внука и племянника. Отчитала их, как школьников, да таким тоном, что даже я ловила себя на мысли спрятаться в шкафу…
– Сейчас мы с Сашей уйдём, а когда вернёмся, то здесь нас будут ждать любящие отец и брат, которые безумно рады пополнению семьи Снежинских! – закончила она свою речь, мило мне улыбнувшись и заговорив своим обычным доброжелательным голосом: – Пойдём, покушаем где-нибудь, хорошо? Тебе можно сладкое? Я видела в соседнем доме кондитерскую.
Как тут отказать? Вот и я не стала. А когда мы вернулись, то папа и Стас (о, чудо!), действительно фонтанировали только позитивом. Лишь однажды папа осторожно попытался выяснить у меня имя того, кто «сделал это». Называть имя Стужева я не стала. Не отец он. Сам отказался.
Сказала, что не хочу говорить о нём и попросила ничего не выяснять. Судя по всему, отец слово сдержал.
А я…
Я действительно не хотела говорить о Стужеве.
Дура. Убедила себя, что-то сообщение мне отправил не Лёша. Нашла его рабочий номер. Позвонила пару раз, но секретарь соединять отказывалась. А оставлять очередное сообщение…
В итоге я отправила заказное письмо курьером, с пометкой «лично в руки» на адрес его офиса. Ответ получила такой, что вспоминать до сих пор тошно.
Спустя три дня после отправки, Лёша мне позвонил. Сам.
Разговор у нас состоялся занимательный.
– К чему эти письма? – спросил он, стоило мне взять трубку.
– Я беременна…
– Я уже сказал. Поздравляю, – не дал он мне договорить. – От меня тебе что нужно?
– Ты ведь понимаешь, раз я тебе звоню, то ребенок твой и…
– Он не мой. Не звони мне больше. Никогда. Или пожалеешь.
У меня в тот момент по спине пробежал не просто холодок. Меня словно окунули в ледяную воду.