Только не я

Рябинина Юлия Валериевна

А в ответ громкий злой смех.

– Чучундры снежные, – и снова смех.

Скашиваю глаза и замираю на месте. Даже рука, занесенная для того, чтобы помочь подруге, так и осталась зависшей в воздухе.

Черные омуты глаз прожигали меня, и я даже забыла, как дышать нужно. А он смотрит так, что спрятаться хочется, укрыться, забиться в дальний угол самой темной комнаты и исчезнуть в ее черноте. Делаю рваный выдох только тогда, когда парень криво усмехается и отводит глаза.

– Пошли, – то ли услышала

я, то ли по губам прочитала, не поняла.

Свалившийся с головы капюшон вернула обратно и волосы растрепавшиеся под него засунула, застегнула молнию под самый подбородок и с опаской глянула в ту сторону, куда ушли парни.

– Ясь, ты что застыла-то, как окоченевшая? – не поняла подруга и, проследив за моим взглядом, ухмыльнулась. – Знаешь их?

Я отрицательно покачала головой и, взяв ее за рукав, потянула к зданию, только ко входу с противоположной стороны.

– Пошли, – а у самой в памяти Нинины слова всплыли: «…видела бы ты эти глаза, они как омуты черные, ей-богу, затягивают и не отпускают. А губы… да я оторвать взгляд от него не могла».

Я чертыхнулась про себя. Здесь я, пожалуй, поддержу Любу в том, что он мерзкий тип, но Нина права, не пижон он ни капельки, а зверь хищный, страшный. Не хотелось бы мне с ним встретиться когда-нибудь еще.

Глава 5

Уже в комнате я смогла спокойно выдохнуть. Скинув одежду, быстренько переоделась в сухое.

– Вот, держи кофту и штаны, – кидаю сухие вещи Вере.

– Спасибо, – отвечает она и тоже переодевается.

Потом развешиваем одежду по батареям и усаживаемся за круглый стол.

– До вечера высохнут, – махнула рукой подруга.

– Хочешь, давай спустимся в буфет? – вопросительно глянула я на Веру. – Чаю попьем и перекусим что-нибудь.

– Да я не против, у вас тут как кормят? – она уже открывала дверь, пока я только поднималась из-за стола.

– Да, так же, как и в детдоме, только в буфете вкусносностей больше, – улыбаюсь ей, и мы выходим в коридор.

К тишине, что царила на нашем этаже, я привыкла, и меня от этого не коробило больше, а вот Верка заметно поежилась и прижалась ко мне.

– Слушай, как из фильма ужасов какого-то этот коридор, – она оглядывается по сторонам и передергивает узкими плечиками. – Нас поселили вместе со всеми.

– Вот и мне показалось странным, почему здесь не сделали тоже самое. Знаешь, как будто специально отделили нас от всех. Я еще понимаю, если бы нас было много, но всего же десять человек, и то девчонок только пять, неужели пару комнат не смогли выделить на втором этаже?

Наши шаги эхом отражались от бетонный стены.

– Но потом оказалось, что все комнаты до оной заняты, и к следующему году этот этаж тоже будет заселен.

Подруга сделала глубокий вдох.

– М-м-м, – протянула, –

ну, теперь все понятно, вы первопроходцы.

– Угу, похоже на то, но знаешь, мне даже нравится. Нет шума, как на нижних этаж.

Мы как раз спустились на второй. Сегодня и здесь было тихо.

– Обычно здесь очень шумно, потому что комнаты для мелких тоже находятся здесь.

Я собралась с духом и, потянув Веру за собой, ступила в длинный коридор второго этажа. Волнение и страх одновременно забрались под кожу, разбегаясь тысячами мурашек под ней.

– Я так хочу посмотреть, как тут, – шепчу на ухо Вере, – если бы ты знала.

Пальцы похолодели, и я вцепилась девушке в руку.

– А, что тебе нельзя тут ходить? – так же шепотом спрашивает она.

– Я не знаю, – пожимаю плечами, – я сюда ни разу не ходила, – улыбаюсь, прищуривая глаза, – у меня нога болела, ты что, забыла?

На этаже тишина, только слышны наши шаги осторожные.

– Ясь, может, вернемся, не пойдем дальше? – тушуется Вера и замирает на месте.

– Не уж то это мне говоришь ты? – насмехаюсь над подругой и тяну ее дальше. – Я от любопытства целую неделю мучилась, ждала выходных, и что я слышу сейчас? – шепот разносится в тишине, которая неожиданно становится гнетущей.

– Предчувствие у меня нехорошее, Ясь, – снова идет на попятную Верка.

– Ну, тогда подожди меня там, у входа, – отпускаю ее руку, обиженно так отталкиваю от себя.

Твердо шагаю вперед, все эйфория чего-то загадочного исчезла, и я скорее из упрямства иду дальше, так как все любопытство стерлось о нерешительность подруги. Сзади за спиной все-таки слышу ее сопение.

– Ты же хотела чаем напоить, – шипит она. – Да и после этих придурков, знаешь ли, мне здесь совсем не хочется ошиваться.

Я резко торможу. А ведь действительно, как я про них могла забыть? Вдоль позвоночника холодной змеей скользнул страх. Перед глазами застыл этот парень и его черный взгляд, которым он прожигал меня на месте.

– А тебе самой-то не страшно ходить здесь? Что за трудных подростков содержат в этих стенах? – Вера взяла меня под руку.

– Верка, прекрати, не убийцы же здесь содержатся, это же не тюрьма, в конце концов, – отбрасываю страхи. – Да и что мы плохого делаем? Просто идем вниз.

– Да, только выход здесь один и он с той стороны, откуда вы пришли.

Мы замираем на месте и одновременно поворачиваемся на голос, что доносится нам в спину. Высокая девушка стоит, опершись плечом на косяк, и внимательно нас разглядывает, а у самой челюсть гуляет туда-сюда оттого, что жвачку жует.

– Вы что, воровать пришли? По комнатам лазить? Ведь вы же детдомовские, верно? И ваш третий этаж, – она щурит глаза. – Отсюда вопрос, зачем, интересно, вы приперлись туда, где не живете.