Только моя

Ляпота Елена Михайловна

Мамай все больше приходил в ярость, однако внезапно он поймал ее взгляд, холодный и отрешенный, и в голове его лихорадочно заработала мысль. Он вырвал из рук Лиды сумочку, швырнул в угол. Затем стащил с нее курточку и бросил на пол. Лида испуганно обхватила себя руками, полная решимости не дать ему стащить с себя платье.

— Разувайся.

Лида молчала и не двигалась. Ребята в углу оживились и зашумели, смакуя непредвиденный поворот событий. Мамай грубо толкнул ее на диван и содрал туфли.

— Теперь

вставай и иди. Ко всем чертям. В чем стоишь. На дворе ноябрь, может холод тебя отрезвит. Вернешься — тогда и побеседуем.

— Ты меня отпускаешь? — в глазах мелькнула такая неприкрытая надежда, что Мамай на мгновение смутился.

— Нет, я тебя выгоняю. На улицу, чтоб набралась ума. А если охота околеть по дороге, удерживать тебя никто не будет. Так что сама выбирай — либо горячие объятия, либо босиком по холодным листьям.

— Тогда пропусти.

Лида, по-прежнему прижимая руки к груди, направилась к двери. Мамай учтиво поклонился ей вслед и крикнул, чтобы ее проводили до выхода.

Ребята загалдели, переминаясь с ноги на ногу. Все интересное закончилось, и теперь они жаждали свободы. Жженый отделился от толпы и подошел к Мамаю, погруженному в только свои никому не ведомые мысли.

— Зачем ты так? — спросил он.

— Что? — очнулся Мамай. — А! она дальше порога не пойдет. Как замерзнет, сразу вернется.

— Убил бы ты ее, и дело с концом.

— Я спрашивал твоего совета? — глаза Мамая угрожающе блеснули. — Всем разойтись.

— Мы не в армии, Мамай.

Тураев медленно всем телом развернулся к Жженому и поднял его за горло одной рукой. Услышав характерное хрипение, он отпустил Жженого на пол.

— Без обид. Ты опытный зверь, Жженый.

Да, без обид. Жженый знал свое место. И если у него изредка возникало желание поучить хозяина жизни, или хоть немного приблизиться к его нутру, Мамай в очередной раз доказывал, что недаром именно его Тетерев выбрал своей правой рукой. Он был крут и недосягаем. И только в одном прокололся.

Глава 35

Прождав четверть часа, Мамай решил, что хватит ей мерзнуть. Юля проявила «стойкость духа», и так уж и быть, он отправит кого-нибудь отвезти ее домой. Он вышел на порог, заготовив ехидную улыбочку, однако там никого не оказалось.

Не оказалось ее ни у ворот, ни на территории усадьбы, ни за ее пределами.

— Черт, да она действительно ушла. Вот дура.

Мамай перестал без толку носиться по двору и помчался в гараж.

«Ненормальная, ей-Богу» — бормотал он, заводя новенький четырехместный «Субару».

Выехав на шоссе, Мамай тщательно рассматривал каждый куст. Он четыре раза объездил всю дорогу туда и обратно, но никого не нашел. Куда она делась?

Мамай вышел из машины и начал обшаривать

кусты. Юля не могла пойти другим путем, ведь иного ориентира, кроме дороги, у нее не было. Но тем не менее она как сквозь землю провалилась. Будь она проклята. Он и не подозревал, что она такая дура. Верно ведь, затаилась где-нибудь под кустом и не дышит, пока он рыщет вокруг, пытаясь ей помочь.

Холодно-то как. Мамай продрог до костей. А каково ей? Внезапно Мамай рассердился. Ну и черт с ней. Хочет замерзнуть — пускай мерзнет.

Мамай вернулся домой, чувствуя себя последним дураком. Ему было стыдно перед самим собой, перед ребятами за устроенный сегодня концерт. Когда уже он перестанет вести себя по-идиотски, если речь заходит о ней, когда забудет и разотрет по стенке памяти.

С этими мрачными мыслями он уснул, решив про себя, что начиная с завтрашнего дня ни минуты, ни секунды своего времени он не потратит даже на мысль о ней. Однако первое, что он увидел на следующее утро, была ее сумка, аккуратно лежащая на диване в прихожей.

— Я не знал, что с ней делать, — раздался у него из-за спины голос вездесущего Димы, — Поэтому оставил здесь.

— Оставил, так оставил, — раздраженно буркнул Мамай, глядя на сумочку как на врага народа. — Можешь выкинуть, мне все равно. Хозяйка за ней вряд ли вернется. Хотя…

Повинуясь непонятному инстинкту, Мамай схватил сумочку, разорвал замок и вытряхнул все содержимое на диван. Куча каких-то бумаг, ручка, карандаш, ластик, ключи, записная книжка, платок, расческа, кошелек и паспорт.

— Надо же, студентка, блин. Что это за макулатура?

— История культуры древнего Египта. Какие-то матрицы. — ответил Дима, бегло просмотрев ксерокопии.

Мамай неожиданно громко рассмеялся.

— Это что, роль такая? Может, она сумку эту украла?

— Сомневаюсь, что на «это» можно позариться. А в кошельке всего десятка.

— Ты мне смотри, бросай свои мелкие воровские замашки — ишь ты, сразу в кошелек. — пошутил Мамай. — Мы берем только по-крупному. Надо же, и паспорт с собой таскает. А сумка не краденная — фотография в паспорте ее. Прокопенко Лидия Николаевна. Лидия Николаевна… Дима! Почему Лидия?

Мамай лихорадочно перелистывал страницы паспорта.

— Дата рождения — 17 января 1979 года. Замужем за Прокопенко Вячеславом Анатольевичем. Дети — Прокопенко Степан Николаевич, родился 23 июля 2004 года. Дима, Дима! Это не Юля.

— Тут же написано — Лида. — тупо констатировал Дима.

— Ты что не понимаешь, это не Юля! Это совершенно другая женщина, похожая на нее. Я ошибся.

— Ну и что. Бывает.

— Я ошибся. Лидия. Тоже Николаевна. Может быть, ее сестра. Кравцов говорил, что у нее есть старшая сестра. Поэтому они так похожи.