Только для тебя
Шрифт:
– Чтобы выследить его, мне понадобится много времени. Этот человек очень осторожен.
– Он также не оставляет вам доказательств своей вины, чтобы вы могли представить их суду.
– Боюсь, что так. Слова этого умирающего – самое серьезное доказательство из тех, которые я пока имею. Но этого недостаточно! – Ботолф вздохнул и покачал головой. – И я должен думать о матери. Я причиню ей несказанную боль, если объявлю во всеуслышание, что Сэсил, собирается убить меня.
– Тогда давайте вернемся в
По пути Ботолф вспомнил, что Эдрик ничего не сказал насчет его страстных объятий с девушкой. Предположив, что он опасается оскорбить или разгневать своего сеньора, Ботолф решил начать сам, чтобы между ними не было недосказанности.
– Я не пытался обесчестить вашу племянницу, сэр Эдрик.
– От поцелуя до бесчестия длинный путь, милорд, – холодно ответил тот.
– Его можно преодолеть достаточно быстро.
– Я не так стар, чтобы не помнить этого. Но я считаю вас, милорд, благородным человеком. Уверен, что если бы вы переступили черту, то постарались бы загладить свою вину. Мои легкомысленные сыновья оставили ее с вами одну, к тому же полуодетую, и я решил предупредить не то, что Могло произойти, а последствия этого.
– Последствия?
– Стыд, который Саксан могла потом испытать. Брак, в который ей пришлось бы вступить. И даже гнев ее родных.
– А гаев был бы страшен, – предположил Ботолф.
Хелдон кивнул:
– Не сомневаюсь. Члены вашего клана тесно спаяны.
– Да, это так. Отчасти это порождено суровыми условиями жизни. Ссоры сильно ослабили бы нашу семью, а слабые не выживают. Ведь мы живем около границы, а здесь никогда не прекращаются стычки.
– Мой отец часто говорил об этом. Неужели там никогда не бывает мира? – спросил Ботолф, переступая через поваленное дерево.
– Бывает, но все равно требуется бдительность. И с той и с Другой стороны, – мрачно добавил Эдрик.
– Но что касается Саксан, бдительность вы можете ослабить. Я действительно не хочу причинять неприятностей вашей племяннице.
– Осмелюсь спросить, какие у вас планы в отношении нее?
– Я пока не могу ответить. Скажу только, что я уже послал курьера с письмом для старшего брата Саксан, который считается ее опекуном. В письме я попросил его о встрече.
Войдя в лагерь, Ботолф увидел леди Мери, спешащую к нему навстречу с озабоченным лицом.
– Саксан бы не ослушалась вас, – тихо проговорил Эдрик, – но я не стану утверждать, что она не является причиной беспокойства миледи.
– Ботолф, – обратилась леди Мери к графу, едва кивнув сэру Эдрику, который поспешно ретировался, – я хочу поговорить с тобой.
– К твоим услугам. Я сразу догадался, что ты чем-то недовольна.
– Недовольна? Ботолф, это бедное дитя Саксан вернулась в лагерь удрученной и явно потрясенной. Я пыталась выяснить
– Она так сказала?
– Я, конечно, понимаю, не стоит выпытывать, что произошло между вами, но с твоей стороны неблагоразумно ставить девушку в такое положение.
– Ты, как всегда, права. Это неблагоразумно, Я поговорю с ней, – согласился Ботолф, кланяясь матери, а про себя подумал: «Да, я поговорю с негодницей, но после того как задам ей трепку».
Он направился к карете, которую Саксан делила с Питни и леди Мери.
– Вот он, – прошептала Саксан, поворачиваясь к Питни.
Питни покачал головой:
– Мне кажется, ты забываешь, что он наш сеньор.
– Граф сам во многом виноват. Нелегко помнить, что он мой сеньор, когда он зовет меня девчонкой или малышкой. – Саксан состроила удивленному брату гримаску, и тут Ботолф остановился перед окном кареты.
– Разве ты не могла придумать что-нибудь поумнее, чтобы успокоить мою мать, а не расстраивать ее? – набросился он на девушку.
Его грозный взгляд Саксан встретила с самым невинным видом.
– Боюсь, я не очень умна.
– Ты достаточно умна для того, чтобы не моргнув глазом выдумывать небылицы. Я сам в этом убедился.
Саксан со вздохом уставилась себе под ноги.
– Мне не нравится лгать леди Мери.
– Мне тоже не нравится ей лгать, дорогая, – мягко сказал Ботолф, заставив ее посмотреть ему в глаза. – Но постоянная угроза моей жизни очень расстраивает маму. Я просто не хотел добавлять ей огорчений. Хотел, чтобы это осталось между нами.
– Когда нужно, Тодд может быть нем как могила, – произнесла Саксан с пафосом.
– Сэсил, пытающийся меня убить, – мой сводный брат, незаконнорожденный сын моего отца.
– Но вы сказали, что родились с ним в один день и час и все такое, – выпалила Саксан, но сразу осеклась.
Ботолф улыбнулся, погладил ее по щеке, покрывшейся краской стыда, и почувствовал нежную бархатистость кожи.
– Мои родители были помолвлены в детстве. Отец знал имя невесты, но никогда не видел ее. Мать Салила много лет была любовницей моего отца в Мирвуде. Она умерла, родив Сэсила, и моя мать вскормила его грудью. Мы были как братья.
– И Сэсил не хочет смириться со своим положением, – предположила девушка.
Он прислонился к карете и сложил руки на груди в попытке преодолеть искушение коснуться Саксан.
– Именно так. Сэсил имеет и связи, и деньги, но ему этого мало. Не знаю, когда он замыслил убийство, потому что поздно догадался о его планах. Теперь он понимает, что я в курсе его смертельной игры, и вынужден прятаться от меня, но продолжает покушаться на мою жизнь. А мать не хочет этому верить. Сэсил был для нее сыном.