Толеран

Грошев Николай Геннадьевич

– В прошлый раз тут не было этой доски герр Гитлер.

– Правда? – Он вновь смотрел в окно. Улыбка ушла, взгляд стал твёрже стали. – Мы готовы к Последней войне. Ведь раз вы появились здесь, мы готовы и Последний враг уже рядом!

– Последний враг уже на ваших планетах.

– Что??? – Гитлер резко развернулся на месте. Простой серебристый костюм пошёл рябью от этого действия и окрасился почти белым серебром. И фюрер остолбенел. Широко открытыми глазами он пялился на свой живот и разведённые чуть в стороны руки.

– Что с вами? – Продолжая изучать доску

с именами и фотографиями Вечных, спросил толеран.

– Не могу поверить… - Гитлер провёл пальцем по ткани костюма, сейчас менявшей цвет на серый. Цвет уплотнялся, лицо фюрера обретало каменный вид. – Эта ткань…, она снабжена элементами, которые меняют свой цвет, в соответствии с эмоциональным фоном человека…, белый – цвет страха.

– Я думал Вечными становятся только уравновешенные люди.

– Что?

– Судя по всему, он сумасшедший. – Толеран указал пальцем на фотографию седого человека, чья шевелюра торчала клочьями в разные стороны. Выпученные глаза были пусты и немного блестели, может из-за условий фотосъёмки.

– Эйнштейн. – Гитлер не удержался от улыбки. – В каком-то смысле он действительно сумасшедший. Но он создал ядерное оружие и многое другое.

– Вижу идеи расового превосходства, вы всё же отбросили. – Толеран поклонился Гитлеру. – Выражаю вам своё уважение. Но не стоило давать препарат людям такого возраста. – Гитлер вопросительно приподнял бровь. Толеран ответил. – Функционирование в устаревшем теле может вызвать суицидальные настроения, которые обязательно приведут к суициду.

В ответ фюрер громко рассмеялся и вновь повернулся к окну.

– Он теперь выглядит по-другому. – Новый смешок, теперь полный иронии. – Этот плутоватый еврей обошёл однажды всех немецких учёных, закончив создание ядерного оружия, практически играючи и после ему не раз удавалось ставить в тупик и их и меня. Он трижды заслужил право стать Вечным. Создал ядерное оружие, заложил основы для исследований квантовой физики и создал препарат, омолаживающий организм. Все граждане имеют право на него… - На какое-то мгновение он замолчал, а затем продолжил. – Теперь граждане умирают молодыми, полными сил. Империя полна солдатами. Мы готовы.

– Я знаю. – Толеран встал у окна и надолго замолчал.

– Вы, наконец, скажите мне, как враг проник на наши планеты? – Потеряв терпение, воскликнул Гитлер и не довольно дёрнул воротник пиджака, пылавшего ярким алым цветом.

– Прилетел. На кораблях. – Толеран указал куда-то пальцем. Гитлер проследил указанное направление. Напрягая глаза, он старался разглядеть огонь взрывов, выстрелов, или спускающиеся с небес бомбардировщики противника, старался хоть что-то там увидеть. Тщётно. Над космодромом всё было в порядке. Густое синее небо и сотни кораблей задравших носы к небу. Видно было не слишком хорошо, но боя там не было совершенно точно. Фюрер, нахмурившись, посмотрел на своего непрошенного друга.

– Я не понимаю вас! Что вы хотите мне ска…

И так с открытым ртом фюрер медленно повернул голову назад к окну. Его взгляд остановился на крючковатообразном верхе корабля Шаллианского Триумвирата – древней расы (как

они сами утверждали), управлявшейся тремя лидерами. Сильные, занимающие 457 планет (тоже известно лишь с их слов). Хорошие воины и неплохие торговцы. Первый контакт с ними был установлен месяца три назад, как раз когда фюрера начала одолевать неосознанная тревога. Контакт был, в сущности – военным столкновением двух кораблей примерно одного класса, закончившийся кратким перемирием, которое прервало заключение множества договоров, одним из которых был договор о Мире. И уже три месяца вся Империя весьма довольна таким исходом столкновения. Торговля с Шаллианами оказалась прибыльной и полезной. У них встречалось то, что очень ценили граждане, а у граждан было то, что понравилось Шаллианам…

– Значит… - Хмурый и растерянный фюрер пустым взглядом смотрел в пол. – Вот как они напали…, сначала стали союзниками, потом друзьями, а потом ударили. Блестящий ход! – Фюрер вскинул подбородок и ударил кулаком в раскрытую ладонь. – Я немедленно объявляю тревогу и да начнётся война!

– Нет, не нужно. – Толеран смотрел на фюрера, и его лицо было как всегда каменным.

– Я не понимаю вас. – Практически зарычал Гитлер, сделав шаг к гостю. Его костюм стал ярко-красным. – Мы должны нанести упреждающий удар! Мы обязаны опередить их!

– Нет. Войны не будет…, они не нападут. Последней войны просто не будет.

– Как же так? – После продолжительного молчания и смены цвета костюма на жиденький алый, спросил фюрер. Его голос обратился почти шёпотом. Фюрер был ошеломлён внезапной догадкой. – Вы обманули меня? Войны никогда не было?

– Была. Их было много в истории моего мира. – Толеран указал широким жестом на окно. – В истории вашего мира, войны кончились, когда родилась Империя. Последний враг не рискнул напасть на вас. Человечество теперь столь сильно, что война с ним стала слишком большим риском. Последний враг выбрал другой путь, он заключил мир.

– Значит, всё было не напрасно. – Гитлер слабо улыбнулся. Несколько минут Вечный Фюрер и дитя иного времени стояли молча, просто глядя в окно. Наконец, фюрер заговорил. – Толеран. Мне нравится моя Империя. Я хочу оставить все, так как есть.

– Я не буду мешать вам герр Гитлер. – Толеран вдруг выпрямил правую руку. Что-то треснуло, и из бицепса выпрыгнул серебристый кусок металла, неправильной формы. Он начал терять форму ещё в полёте и упав на пол, обратился серебристой лужицей.

– Что это?

– То, что позволяло мне путешествовать во времени. Я остаюсь, мой путь окончен, миссия выполнена.

– Да. – Фюрер печально улыбнулся и, глядя на лужицу металла, проговорил. – Но прибор зря вы уничтожили, он мог нам пригодиться…

– Нет, теперь он может принести лишь гибель для Империи.

– Может быть… - Прошло несколько минут молчания, и фюрер заговорил вновь. – Что вы будете делать теперь Толеран?

– Я солдат.

– Тогда я могу помочь вам найти себе занятие на многие сотни лет. У нас существуют определённые трудности с разведкой глубокого космоса – не хватает людей для десантных операций.