Токио
Шрифт:
– Соленое здание, – сказал Джейсон. – Не знаю, почему его так назвали, должно быть, имя перешло по наследству от прежнего строения.
Я готова была отвернуться, когда заметила почти в ста футах отсюда, над вершинами деревьев, красную черепичную крышу, купающуюся в жарком солнце.
– Что это?
– Это? – Он тоже прижал нос к стеклу. – Третье крыло. Тоже закрыто.
– Часть этого дома?
– Да. У нас почтовый индекс – Запретный город [20] . В этом доме двадцать комнат, которые – точно знаю – существуют, а о других двадцати доходят только слухи.
20
Запретный
Теперь я заметила, что дом и в самом деле занимает огромную территорию – почти целый городской квартал. Строение обрамляло сад с трех сторон, четвертую сторону замыкало Соленое здание. Дом разрушался. Процесс этот затронул и дальнее крыло. Джейсон сказал, что ему не хочется думать, что происходит в закрытых комнатах нижнего этажа.
– Там-то и водятся привидения, – сказал он, закатив глаза. – Во всяком случае так считают наши бабы-яги.
Мы шли мимо бесконечных раздвижных дверей, иные из них были заперты, другие открыты. Я мельком видела внутренность полутемных комнат – сваленные друг на друга предметы, пыльные и забытые: тиковый буцудан [21] , урну с прахом предка, стеллаж с пыльными стеклянными кувшинами. Мои тапки шлепали в тишине. Из темноты выплыла дверь, ведущая в закрытое крыло. Она была заперта на замок и закрыта на металлический засов. Джейсон остановился.
21
Божница, домашний алтарь.
– Сюда хода нет. – Он приставил нос к двери и понюхал. – Господи, а в жаркую погоду какая же оттуда вонь! – Он утер лицо и повернулся назад, постучал по последней двери в коридоре. – Не беспокойся, здесь тебе будет хорошо, вот твоя комната.
Он раздвинул дверь. Под грязные картонные щиты, прибитые над двумя окнами, заглядывало солнце. Стены были когда-то затянуты бледно-коричневым шелком, сейчас от него остались длинные полосы. Казалось, тут было заперто хищное животное, которое и разодрало ткань. Татами на полу истлели, на подоконниках лежали дохлые мухи, в углах висела паутина.
– Ну, что скажешь?
Я вошла, остановилась посреди комнаты, медленно закружилась. Увидела нишу токонома [22] , а возле нее, там, где должен был висеть свиток с каллиграфически написанным изречением, – приставленное к стене кресло-качалку из ратана.
– Можешь делать здесь все что хочешь. Хозяину наплевать. Он даже забывает брать с жильцов плату.
Я закрыла глаза, вытянула руки, почувствовала мягкость воздуха, ощутила спиной солнечные лучи. Помещение было в два раза больше моей лондонской спальни, мне оно показалось таким гостеприимным. Я чувствовала слабый запах пыльного шелка и соломы.
22
В японском жилище есть как бы алтарь красоты. Это токонома, то есть ниша, подле которой садится глава семьи или гость.
– Ну?
– Здесь… – сказала я, открыв глаза и потрогав шелк на стенах, – здесь очень красиво.
Джейсон убрал картонку и отворил окно, в комнату вошел поток горячего воздуха.
– Там, – сказал он, высунувшись наружу и указывая пальцем, – детский манеж Годзиллы.
Приехав сюда и почувствовав себя пылинкой рядом с небоскребами, я не поняла, как высоко находится Така-данобаба. Только
– Микки Рурк, – сказал Джейсон. – Магнит для девушек.
– Микки Рурк, – повторила я. Я о нем никогда не слышала, но мне понравилось его лицо. Мне нравилась его улыбка. Взявшись за раму, я немного высунулась из окна. – В какую сторону Хонго?
– Хонго? Не знаю. Возможно… в ту.
Я встала на цыпочки, посмотрела на отдаленные крыши, неоновые огни и телевизионные антенны, позолоченные солнцем. До него, должно быть, много миль. Офис Ши Чонгминга, посреди других зданий, мне отсюда не увидеть. Но все же приятно думать, что он где-то там. Я снова опустилась на всю стопу.
– Сколько стоит аренда?
– Двести долларов в месяц.
– Я останусь только на неделю.
– Тогда пятьдесят. Все равно что даром.
– Я не могу позволить себе таких расходов.
– Не можешь заплатить пятьдесят долларов? Сколько же, по-твоему, стоит проживание в Токио? Пятьдесят долларов – пустячные деньги.
– У меня совсем нет денег.
Джейсон вздохнул. Докурил сигарету, смял и выбросил на улицу, затем указал на линию горизонта.
– Смотри, – сказал он, высунувшись из окна, – вон туда, на юго-восток. Те высокие здания – Кабуки Чо. Видишь, что за ними?
На фоне голубого неба выделялся темный силуэт здания из цветного стекла. Дом напомнил мне бегемота, стоящего на черных массивных ногах-колоннах. Здание возвышалось над остальными небоскребами. Все четыре угла его крыши украшали скорчившиеся черные мраморные горгульи [23] . Они выпускали изо рта языки пламени в пятьдесят футов высотой. Казалось, небо охвачено пожаром.
– Здание частное. Принадлежит братьям Мори. Видишь, что на верхнем этаже?
Я прищурилась. К вершине небоскреба была прикреплена контурная фигура женщины, сидящей на качелях.
23
В готической архитектуре желобы для отвода дождевой воды с карниза здания оформляются в виде сказочных существ, чудовищ, из открытых пастей которых льется вода.
– Я знаю, кто это, – сказала я. – Я ее узнаю.
– Это Мэрилин Монро.
Мэрилин Монро. Фигура была футов тридцать длиной – от белых туфель на высоких каблуках до платиновых волос. Она раскачивалась взад и вперед, совершая полет по дуге в пятьдесят футов. Неоновые огни мигали, и казалось, что белое летнее платье взлетает выше талии.
– Это кадр из фильма «Некоторые любят погорячее». И там клуб, где мы работаем – я и бабы-яги. Я отведу тебя туда сегодня вечером. За несколько часов ты полностью расплатишься за аренду комнаты.
– Ох! – Я попятилась от окна. – Ты уже говорил об этом. Клуб, где развлекают гостей.
– Там хорошо, и Строберри ты наверняка понравишься.
– Нет. – Я вдруг снова почувствовала себя неловко. – Нет. Не говори так. Я ей не подойду.
– Почему?
– Потому что… – Я примолкла. Не могла объяснить это такому человеку, как Джейсон. – Нет, она меня не возьмет.
– Думаю, ты ошибаешься. К тому же считаю, что выбора у тебя нет.
6