Шрифт:
День 1
«Доброе утро! Вас приветствует сеть отелей Курсоль. В меню Вашего мини-бара…»
Звук с экрана телевизора пропал, но картинка все еще что-то показывала. Блумберг отложил пульт, спрыгнул с кровати и начал делать отжимания еще в нижнем белье. В меру спортивное телосложение, пара ссадин на бедре и зажившие следы прошлых побед играли тенями в утреннем солнце Парижа.
Роберт Блумберг, прилетел в Париж на переговоры с клиентом. Утро было тем временем, когда в Робе всегда
«Опять эти проклятые забастовки…» мимоходом услышал он от стоящих в лобби сотрудников отеля, проходя на завтрак. Он уже был в костюме, а за прозрачными витринами современной гостиницы шли манифестации в поддержку зеленой партии. Люди, выкрикивая лозунги и размахивая транспарантами двигались в центр Парижа к кругу у Триумфальной Арки.
Роб пролил кофе на рубашку.
«Черт.»
Это заметила официантка и подбежала с салфеткой.
«Позвольте, я помогу» присев на одно колено сказала девушка. Мари Клер. По крайней мере так значилось на ее табличке с именем на хорошо отпаренной гостиничной униформе.
«Ничего страшного. Спасибо.»
Роб допил кофе, посматривая на Мари Клер и на светло-коричневое пятно на рукаве рубашки. Выходя из ресторана он благодарственно кивнул Мари и направился к лифтам.
Коридор гостиницы казался немного другим, пустынным. Еще пол часа назад каждая из дверей с грохотом открывалась и закрывалась, выпуская на волю корпоративных рабов, как по магической указке посилившихся в одной гостинице. Отель имел дурную славу. В нем шесть месяцев назад убили сотрудника крупного инвестиционного банка, но местоположение и удобства быстро компенсировали тень прошлого.
Процедура поиска рубашки не потребовала больших усилий, вторая рубашка была предусмотрительно наглажена. Второй комплект костюма, вторая пара ботинок, галстуки и запонки. Все было готово на такой случай. Роб пролетел через сотни отелей по всему миру и провел больше времени в коридорах гостиниц, аэропортов, роскошных офисов и галерей искусств, чем у себя дома. Его соседка больше знала о приходящем изредка почтальоне, чем о Роберте.
Выходя из номера он остановился, осмотрел номер и вышел. Только в коридоре он отчетливо вспомнил, что утром приоткрывал окно, а сейчас оно было закрыто. «Ветер» просквозило в его голове.
Очередь в такси с остальными похожими точными копиями Роберта. Накрахмаленные рубашки, костюмы, запонки, галстуки отличались лишь брендами и стоимостью, как и такси, что забирали в магическом дежавю следующего пассажира.
Роб показал адрес, водитель кивнул, и через пол часа Парижских пробок он стоял в полной готовности у здания банка. Того самого банка, чьего представителя нашли с передозировкой в гостиничном номере. Позже, полиция скажет, что следы порезов на руках и ссадины на запястьях говорили о насильственной смерти загадочного
Роб посмотрел налево и направо. Улица у банка жила мирной спокойной жизнью, никаких пробок, никаких громких звуков, никаких протестующих. Париж обладает островками тишины, где в самый шумный день можно было найти время для чашечки кофе и книги.
Входная дверь в банк, который не работал с обычными клиентами, разделяла мир бедных и богатых. С виду обычный банк управлял портфелем инвестиций, которому могли позавидовать и даже завидовали многие.
«Месье Блумберг?»
«Это я.»
«Пройдемте.»
Секретарь показала на дверь в большой, просто огромный конференцзал. Роб вошел. Пустой, светлый, куча разбросанных папок и оставленные записки предыдущей встречи. Больше никого. Без приглашения и совещаний секретарь принесла кофе, сливки и два кубика сахара аккуратно обернутых в обертку с логотипом Банка Курсоль. Да, да, и гостиница и банк были частью одной всеобъемлющей международной сети.
«Спасибо.»
«Если нужен будет еще сахар, на столике.» показала секретарь и ушла.
Прошло десять минут, потом еще пол часа, и только когда затянувшаяся встреча так и не началась через час, а кофе поменяли три раза, открылась дверь.
Роб был готов отказаться от кофе, ведь столько мочегонного пить не стоило.
Но это была не секретарь. Это был сам глава Парижского офиса банка – месье Жак Акоста, небольшого роста, лысоватый, корсиканские корни выдавали его внутреннюю энергию, но сегодня он был не в настроении.
«Месье Блумберг, я полагаю. Жак Акоста. Зовите меня Жак. Спасибо, что приехали по срочной просьбе.»
«Я был польщен, когда узнал, что Вы хотите встретиться. Но месье Акоста, одна просьба. Не могли бы Вы дать мне пару минут, чтобы освежиться. Уж больно кофе был хорош.»
«Конечно, дальняя дверь. Там уборная.»
Жак не показывал, но был внимателен к деталям, он смотрел не на то как выглядел Роб, а на его язык тела. Пока его все устраивало.
Через пару минут Жак уже разливал чай из дорого сервиза. У входа в зал дежурила охрана.
«Чаю?»
«Не откажусь.» ответил Роб.
«Итак, Месье Акоста, что произошло?»
Пауза. Акоста махнул рукой и дверь закрылась за охраной. Они остались одни.
«Вы слышали о том, что чуть больше полугода назад погиб один из наших сотрудников? Глава Каннского филиала, Людовик Лекар.»
«Да.» внимательно слушая, и отпивал чай Роб.
«Людовик был женихом моей дочери, Сесиль. Меня не было в городе, но полиция говорит, что они так и не смогли выйти на след преступников. Я уверен, что Людовик не был плохим человеком, и уж тем более не наркоманом. Сесиль трудно пережила его потерю, но для успокоения ей не хватает преступников за решеткой, если Вы понимаете о чем я.»