Точку поставит пуля

Словин Леонид Семенович

— Да-а… — Позади тотчас показался спутник — его точная, слегка оплывшая копия.

Катала мгновенно взял обоих на мушку.

— Какие люди! А как насчет партии в канасту? Или в бридж?

— Можно подумать…

Оба Босса были заметно поддаты. От малого тамбура уже подруливал второй шулер. Он вроде проходил мимо. Катала его тотчас окликнул:

— Компанию не составите, молодой человек?

— Вы мне? — Очкарик вроде засомневался.

— Если не очень заняты!..

Каталы привычно разыграли сцену поездного знакомства.

— Только как с картами, они у меня в пятом вагоне… —

расстроился коренастый, в ковбойке.

— Это есть… — шулер в очках достал колоду. — Новые! Еще не распечатаны.

Больших Боссов спас сосед из последнего купе. Тоже поддатый, с кошелем на животе.

— Давайте ко мне! Не против? Вторые сутки один еду: дверь сломана, никто не садится!

— Вам не позавидуешь…

Картежники прошли в конец вагона, сопровождаемые кучкой болельщиков. Дверь в купе действительно не закрывалась. К а т а л а м пришлось работать прилюдно. Играли не в канасту, не в бридж. В секу, любимое развлечение тюремной камеры: три карты. У кого больше очков — того и банк. Игра шла заведенным порядком. Приемы шулеров практически не менялись. Бородатому сразу же дали выиграть. Второй катала, косивший под студента, проиграл, с ходу полез отыгрываться — и тут же снова просадил еще больше. Болельщики наслаждались. Большие Боссы тоже остановились в дверях. Игра быстро пошла по-крупному. Приближалась большая станция. При последней раздаче бородатому подсунули отличные карты. Куча денег на столике быстро выросла. Никто не обратил внимания на громыхнувшую в дальнем конце коридора дверь большого тамбура…

В купе у бородатого все шло своим чередом. В точно рассчитанный момент первый шулер бросил карты:

— Я пас! Иначе до дома не доберусь!

Напарник, напротив, продемонстрировал решительность:

— Я играю! Женщин тут нет? Загородите меня, пожалуйста!

Пассажиры, в том числе Большие Боссы, сгрудились в проходе. Катала приспустил брюки, рванул. Послышался треск ниток.

— У меня заначка! В трусах… Жена зашила!

Пачки сторублевок легли на столик.

— Иду на все!

Катала, не глядя, натянул брюки. Двери малого, а потом и большого тамбура по другую сторону вагона снова громыхнули. На секунду усилился равномерный металлический стук. Кто-то вышел. У купе никто ничего не заметил.

— Ша-рья-я… — пропела проводница в коридоре. — Стоянка пятнадцать минут…

Игроки вскрыли карты. У бородатого, как и следовало ожидать, оказалась прекрасная сумма — тридцать очков. Она и стимулировала его запал. Шулер продемонстрировал туз и две десятки.

— Тридцать одно! Китайское число! — Катала распихал по карманам пачки сотенных. — С меня коньяк! Сейчас притащу!

Его напарник с л и н я л из вагона еще раньше.

Большие Боссы хватились пропажи поздно ночью.

В купе горел свет. Спать не хотелось.

Бывший Первый областной секретарь и его шурин ехали к новому месту работы. Высоко. Почти на заоблачный уровень. Всю дорогу гудели. Оттого и не полетели самолетом.

Первый, как в таких случаях бывает, неожиданно обратил внимание:

«Пиджак висит косо!»

Он поднялся с полки. Тронул внутренние карманы.

«Пусто!»

Ни бумажника с деньгами, ни документов. Не было даже авторучки.

Он повторил обследование.

Результат был прежним.

И потом — в тревожные эти часы до Москвы, — принимаясь искать, каждый раз он снова начинал с карманов пиджака. Инерция мышления всех потерпевших! Главное было не в содержимом бумажника. Не в пропусках, талонах, карточках-книжечках. Только в одной! Единственной! Которую следовало беречь пуще жизни! Зашить глубоко. В самые трусы! Под мошонку!

«Какого маху дал!..»

Второй Босс — вновь назначенный ответственный работник Генеральной прокуратуры — листал у себя на полке свежий номер «Плейбоя». Он не сразу понял, что происходит.

— Коля… — позвал Первый. — Проверь у себя в карманах. Ничего не понимаю!

Через секунду-другую случившееся предстало перед ними в своей гнусной необратимой реальности.

Карманы шурина были тоже пусты.

— Дела-а…

В вагоне все давно утихомирились. Равномерно стучали колеса на стыках. За окном тянулся лес.

Случись все там, у себя, в Сибири, или даже где-нибудь на Кавказе, или в Крыму, не говоря уже о Москве, Первый знал бы, как поступить. Кого вызвать. Кого поставить на уши. С кого спросить. Сейчас все обстояло по-иному. Он был уже не на том берегу, где княжил эти годы, и еще не там, куда был приглашен на княжение.

Наиправильнейшнм показалось — оставить все до Москвы, как есть.

Но уже через минуту пришло другое: «Может, документы еще тут рядом! В поезде! Бог знает, где они окажутся в следующее мгновение, тем более утром!»

Хмель у обоих мгновенно улетучился.

— Принимай меры, Николай! — приказал Первый. — Ты у нас правоохранительные органы. Генеральная прокуратура. Тебе и карты в руки… Другого выхода нет!

— Придется поднимать пассажиров…

Второй Босс вышел к проводнице.

«Вот и расслабились! Калиф и его визирь путешествуют инкогнито…»

Первый тем временем снова проверил карманы пиджака.

«Бесполезно…»

Через несколько минут в коридоре послышались голоса. Первый откатил дверь. Перепуганная проводница поднимала пассажиров. Стучала в купе. Проверяла, все ли на местах. Второй Босс поставил задачу:

— Установите, все ли в вагоне. Потом займемся документами и вещами…

Вскоре он вернулся в купе:

— Я послал проводницу за бригадиром. Надо срочно пройти по составу. Исчез мужчина с четвертого места…

— Исчез?

— Билет на месте, а самого нет.

— А вещи?

— Сумка. Он взял ее. Сосед по купе сказал, что не видел его с Шарьи…

Первый Босс задумался.

— Какой он из себя? Я его видел?

— Сейчас вспомните. Стоял всю дорогу у окна в коридоре. Серый костюм, галстук… Вспомнили? Узбек или казах. А глаза голубые!

Игумнов начал понимать. «Азиат с голубыми глазами… Гонка, переполох в отделе милиции… Радиограмма на кладбище и отзыв с похорон Деда. Личное участие генерала Скубилина… Вот и причина! Кража у Большого Начальства!»

Проводница — невидная, с маленькими глазами, без шеи, — как ее сестра, показала место, на котором ехал Голубоглазый, потом отвела в купе потерпевших.

— Солидные люди! Вещей было, правда, немного.

— Что все-таки пропало?

— В основном — документы. И деньги.