Точка отсчета

Анечкин Михаил

Впереди, в том направлении, куда мы двигались, появляются красные точки. Их очень много, поэтому, наверное, контролер остановился. Если это новые мутанты, то они сметут нас, даже не заметив. Но вот, наконец, среди деревьев мелькает человек, одетый в песчаный камуфляж, за ним еще несколько. Я понимаю, что все закончилось, и на этот раз закончилось хорошо. На их плечах нашивки, которые мы с Дагом не спутаем ни с чем. Это наши.

Напарник. Сталкер, в миру Артем Быков

Как назло, Батя не курит. Говорит, недавно бросил. Собрались одни

спортсмены, понимаешь. У егеря тоже курево закончилось, я спрашивал. Зря я выкинул табачную труху. Можно было бы сварганить самокрутку. У американцев стрельнуть, что ли? Надо будет у Бати спросить, у кого из морпехов есть сигареты.

А вот идет Батя. Сейчас я у него спрошу что-нибудь вроде «ну что, сэнсэй, и куда ты меня втравил?». Не в порядке наезда, конечно, а так, для порядку. Я сейчас такой добрый, что даже Лома готов расцеловать, если он, гнида, появится.

– Здравствуй, Сергей.

Старшой удивленно поднялся на ноги и, помешкав, протянул Бате руку:

– Здравствуйте, Евгений Иванович. Вы тут какими судьбами?

– Я то же самое хотел спросить у тебя. Здесь, кстати, можешь называть меня Батей.

Старшой чуть помедлил и отчего-то посмотрел на меня, словно не зная, что сказать. Не спеша он поднял взгляд на Батю и произнес, выговаривая каждое слово:

– Я – Старшой, сталкер Зоны.

– Ого. Отчего же я тебя раньше не знал? Давно сталкеришь?

– Сегодня с утра.

Батя замолчал, задумчиво глядя на Старшого и переваривая полученный ответ.

– Бритва, извини, я с тобой не поздоровался.

– Батя, ты даже не догоняешь, как я рад тебя видеть.

– Взаимно, сталкер.

– Только не зови меня больше Бритвой, хорошо?

– Сегодня что, день сюрпризов? А как тебя звать?

– Меня зовут Напарник.

– Ну и дела. Напарник. Твой, что ли, Сергей? – Батя опустился рядом, предварительно убедившись, что под задницей будет сухо. – А ну рассказывайте, други мои.

Я не стал перебивать Старшого, тем более что тот по-военному четко и ясно описал все, что происходило с нами последних два дня. Два дня… неужели еще позавчера я спал в теплой постели и думать не думал о том, что меня ждет? Кажется, что прошла целая вечность.

Батя прервал его только раз, когда Старшой упомянул про последнюю мою находку и попросил ее показать.

– Надо же. Джокер. Третий раз в жизни держу его в руках. Везучие вы, ребята. Хорошо, а как вы отбились ночью?

Когда Старшой закончил, Батя некоторое время помолчал, обдумывая услышанное.

– Анабасис у вас получился, будь здоров.

– Ты чего ругаешься, Батя?

– Я не ругаюсь. Скорее наоборот. Сергей тебе потом объяснит. Значит, теперь вдвоем собираетесь в Зону?

– Походу, так, Батя.

– Когда вдруг надумаете в рейд идти, дайте знать, глядишь, и я к вам присоединюсь.

– С чего бы это вдруг? Ты же один бродить любишь?

– С хорошими людьми почему не сходить, Бри… Напарник? Кстати, Лом ваш не такой уж и гнида оказался.

Он таки рассказал, что вы к нам пробиваетесь, вот с утра как стало слышно, что где-то бой идет, так морпехи вам на выручку и пошли.

– Надо же. Никогда бы не подумал.

– Да, Напарник, в каждом человеке есть что-то хорошее, учти это. Ладно, ребятки, мне к главному американцу нужно, вон он мне руками семафорит.

Я подождал, пока Батя отойдет подальше, и повернулся к Сергею:

– Серег, а откуда ты его знаешь?

– Тема, скажи, мы с тобой напарники?

– Конечно, Старшой, что за вопрос.

– Он у меня был преподом в институте.

– В ментовском?

– Нет, в литературном.

– Ты чё нормально ответить не можешь?

– Я нормально тебе ответил.

– Я тебя спросил, где ты его встретил, а ты глумишься. Я тебе что-то плохое сделал?

– Ничего я не глумлюсь.

– А про литературный институт это что?

– Это правда.

– Ты что, шутишь?

– Нет, я же сказал тебе. После армии я там несколько лет дурака валял.

Я посмотрел на Серегу и, что называется, прикусил себе язык. У меня много чего было сказать про курсы макраме, балетный кружок и вышивание крестиком, но я вовремя понял, что сейчас лучше помолчать.

– Старшой, у меня тогда встречная просьба.

– Для тебя, Напарник, любой каприз.

– Прежде чем в Зону лезть, мне нужно на Большой земле кое-что закончить. Поможешь?

– Надеюсь, ты не надумал кого-то завалить?

– Да нет, просто мне нужно найти свою семью.

– Дело хорошее, так что не вопрос.

– Какие-то сложности будут, понимаешь… ну, в общем, ты сам все увидишь и поймешь. Вот артефакты сдадим и отправимся. Денег у нас сейчас хватит надолго, да и много времени не займет. А потом опять в Зону.

– Я как пионер.

– То есть?

– Это значит всегда готов, дядя. Эх ты, темнота. Про пионеров никогда не слышал?

Алекс Нейл. Морская пехота США, рядовой

Как вы думаете, кого я увидел, когда наконец вырвался из расположения полка и зашел навестить друга? Правильно думаете. Русская девушка резко выпрямилась при моем появлении и спрятала руки за спину.

– Мне уже нужно идти, – произнесла она, забавно коверкая английские слова, – поправляйся, Даг.

– Поправляйся, Даг, – старательно копируя ее акцент, сказал я, когда она вышла.

– В нос хочешь? – беззлобно спросил Дорн.

– Умолкаю, умолкаю. Я к тебе по делу, кстати.

– Какие могут быть дела для больного солдата?

– Даг, к нам прилетел твой отец и, скорее всего, сейчас идет сюда.

– О, черт.

Шутливое настроение слетело с моего друга, он даже попытался сесть, но только скривился от боли.

– Алекс, я хочу попросить тебя кое о чем.

– Только давай резче, а то какая-то суета возле входа, не иначе твой старик приехал.

– Если отец войдет сюда, останься со мной хотя бы минут на пять.