Точка отсчета

Анечкин Михаил

– А что, парни, хорошо бы на нас напали местные пейзанки, а?

– А что, Джонни, ты, думаешь, отбился бы?

– Не, я бы сразу сдался в плен.

– А как же честь морской пехоты?

– Видишь ли, Санни, есть много способов, чтобы эту честь поддержать. Объяснить как?

– А давайте проверим, кто больше этих способов знает?

– Давайте! А что будет победителю?

– Право провести досмотр первых встреченных пейзанок.

– Не выйдет. Это к Нейлу. Он у нас по-русски чешет.

– Нейл, поможешь перевести,

если мне нужно будет мило побеседовать с русской девчонкой?

– А вот хрен тебе, сам побеседую.

– Ладно, рядовой, ты еще попросишь у меня чего-нибудь. Подходи, не стесняйся.

Марк не участвовал в общей трепотне, но и не прерывал солдат. Лучше уж языки чесать, чем гонять в голове мысль, что нас ждет дальше. Так прошло немало времени, прежде чем рация на головном «Хамви» пискнула и зажгла красный огонек вызова.

Гомон разом прекратился, и капрал надел наушник.

– Слушает капрал Крэйг.

Лицо Марка, по мере того как он слушал говорившего, вытягивалось все больше. Он поманил нас пальцем и включил громкую связь.

– …недостаточно. Я сам это знаю. Все, что мне удалось добиться, – так это получить письменный приказ. – Ротный словно оправдывался. – Хуже всего, что укрепить вас личным составом я сейчас не могу. Вместе с научником пришлю одного местного проводника и два пулемета с полным боекомплектом. Это все.

– Сэр, что делать, если встретим сильное противодействие?

– Связи со мной может не быть, или, в лучшем случае, связь будет неустойчивой. Поэтому придется действовать по обстоятельствам, капрал. В крайнем случае разрешаю приостановить продвижение и отойти на первоначальные позиции. Мне, как и тебе, не нравится эта спешка, но в армии живут по приказам, сынок.

– Вас понял, сэр.

– Конец связи.

Марк внимательно осмотрел наши лица.

– Только что поступи ли свежие снимки со спутника. Вы знаете, что после выброса местность изменяется, так что дорог в ареале пси-аномалии не осталось. Единственный путь, который почему-то уцелел, – это тот, на котором мы стоим.

– И что с этого?

– А то, что в центре новой пси-аномалии находится предмет, который представляет интерес для яйцеголовых. Спутник его засек.

– А спешка-то в чем?

– Русский президент только что объявил эту аномалию зоной своих интересов и нагородил еще черт знает чего. Скорее всего, русские в ближайшие часы направят вглубь пси-аномалии своих солдат. Наша задача – их опередить. Вопросы есть?

– А русский президент не хочет поцеловать меня в задницу?

– Когда встречу его, Санни, обязательно спрошу.

– У меня вопрос, капрал.

– Говори, Дорн.

– На чьей территории тот предмет, за которым мы охотимся?

– Он ровно на границе.

– А если мы встретим русских, которые также за ним охотятся?

– Приказ поступил всех опередить.

– Вот черт.

– Согласен. Сейчас прилетит вертушка, на которой приедет какой-то хрен из

научной миссии. Сдувая с него пылинки, несем в «Хамви» и экспрессом мчим к этой штуковине. Забираем штуковину и также бодро уматываем на свою законную территорию. Или, точнее, на законную территорию независимой республики Украина, что одно и то же. Вопросы есть? Отлично. Значит, так. Пока летит вертолет, всем пересчитать боезапас и доложить результат.

А что его считать, и так все известно. Просто Марк хочет отвлечь нас делом, пока мы ждем научника с проводником.

Александр Федоров. Охотинспектор Климовского района

Так мы и ехали в три машины. Впереди я на уазике, со мной Старшой и двое его бойцов, а за нами буханка с водителями. Московский джип плелся в хвосте. Старшой приказал ехать посередине дороги, чтобы, значит, времени среагировать в случае чего было больше. На улицах никого – ни людей, ни зверья.

– Слышь, Старшой, как думаешь, такая напасть только в Климове или еще где?

– Не знаю, не по моей части. А чего вдруг спросил?

– Дочь у меня практику проходит в сельском ФАПе, недалеко, прямо тут, на границе, я же говорил тебе.

– А, точно. Что за ФАП?

– Ну это… на фельдшера она у меня учится. В следующем году заканчивает, сейчас на практике.

– Сколько отсюда?

– Километров сорок. По грунтовке.

– За час с небольшим можно туда и обратно обернуться.

– На уазике чутка подольше.

– Погоди пока, Егорыч, лучше скажи, где тот магазинчик с патронами?

– Тут вот, направо, метров сто крюк если дать, он и будет.

– Давай тогда. Поворотник не забудь включить, а то этот, на пазике который, дерганый какой-то.

– Водила со скорой?

– Ну да. Наверное, сейчас и не рад, что к нам приехал.

– Потерпит. Вона скока народу-то с оружием. Отобьемся. Приехали.

– Поезжай вперед метров двадцать и становись боком. Третий, разворачивайся боком тоже, твоя сторона улицы слева. Второй, сиди пока в скорой, смотри за порядком. Выходим. Хлопцы, берите улицу справа, мы с Егорычем вдвоем внутрь.

Дверь настежь, решетка выдрана с мясом, валяется справа от крыльца. Старшой щелкает предохранителем и аккуратно идет внутрь. Ай, страшно. Вспомнилось отчего-то, как в прошлом сезоне здоровенного подранка-секача ночью добирал. Тоже страшно, но хоть лес был кругом привычный, собака опять-таки, а тут не пойми что. По полу патроны катаются, какой-то мусор разбросан кругом. Справа в углу что-то с диким визгом сорвалось с места. Я даже не успел увидеть цель, как Старшой пальнул и визг захлебнулся хрипом и бульканьем. Не выпуская «Тигра» из правой руки, Серега достал из разгрузки фонарь и посветил в угол. Там, дергаясь и шипя, кровила какая-то хренотень. Старшой обошел ее стороной, заглянул за прилавок в угол, откуда эта нечисть вылезла, и злобно сплюнул.