Точка опоры

Тайерс Кэти

— Выкопать здесь яму, — приказал он.

Часть эскорта тут же отделилась от общей группы.

У северной части купола Ном Анор провел его в строение, напоминавшее по форме эти идиотские кирпичи. В главном зале он услышал хлюпанье и лязг.

— Мои сотрудники, — гордо произнес Ном Анор. — Когда я сбросил личину, я сказал им, что те, кто будут хорошо работать, чтобы очистить планету от ядовитых веществ, будут особо отмечены.

— Все согласились?

Ном Анор мигнул своим теперь настоящим глазом.

— Двое

отказались, — признался он. — Даже когда я предложил им полный почет и… амнистию.

— Амнистию? — тизовирм-переводчик в ухе Цавонг Ла не смог перевести это слово, оно просто отсутствовало в его словарном запасе. — Это еще что?

Анор мягко улыбнулся.

Это такое слово, вроде слова мир, но с несколько иным значением. Они дают ему определение, которого в нашем языке нет. Что-то вроде… помилования.

Этого тизовирм тоже не смог перевести: — Разъясните смысл слова «помилование».

Ном Анор слегка задержался при входе в комнату. Комната производила странное впечатление. Казалось, не стол, стоящий посреди, внесли в комнату, а ее специально строили вокруг него. Внутри Цавонг Ла увидел двоих неверных в перепачканных белых халатах.

— Для неверных, — наконец сформулировал ответ Ном Анор, — представляется большой щедростью, когда им разрешают избежать той участи, которой они заслуживают. Одним словом — уйти от судьбы.

— От судьбы уйти невозможно. И от смерти никуда не денешься. Как ты ее встретишь… вот что важнее всего.

— Самое невероятное, что именно это они и не желают понять.

Цавонг Ла кивнул.

— Хорошо. Тогда обойдемся с твоими сотрудниками лучше, чем они заслуживают. В качестве благодарности за такие-то усилия…

— Вы просто читаете мои мысли, — льстиво поддакнул Ном Анор.

— Может, кто-то из них согласится на добровольное участие в наших исследованиях? — вслух подумал Цавонг Ла. Для такой достойной работы почему-то все время не хватало добровольцев, а его команда везла с собой весь реквизит для сеятелей и семена кораллов.

— Я предлагал такой вариант. Грустно, но все отказались. Возможно, они не хотят быть участниками непосредственных исследований под нашим руководством.

Цавонг Ла пожал плечами: — Ну, тогда проведем освящение этого комплекса во славу будущих дел, — он повернулся к жрице в черном плаще, — Ваэота?

Сгорбленная пожилая женщина последовала за ними. За ней — необходимые для совершения ритуала музыканты. Жрица выступила впе ред и подняла полупрозрачную двустворчатую раковину.

Цавонг Ла сунул руку внутрь и согнул пальцы, подзывая одного из ткунов. Он почувствовал мягкое прикосновение безволосого носика, потом — тепло обвившихся вокруг запястья покрытых мехом колец.

Он вытянул руку, вокруг которой обвился темно-красный ткун. Формовщики недавно создали вид, совершенно необходимый для быстрых, эффективных, но высоко-духовных личных жертвоприношений.

У другого помощника

жрица взяла пучок листьев тишуии. Она расположила их особым образом в чаше с водой и чиркнула над ними кремнем. Листья начали тлеть.

— Введите первого исследователя, — произнес Цавонг Ла.

Глава 23

Хэн обвил рукой плечи Лейи и притянул ее к себе, положив на мгновение подбородок на белый тюрбан жены.

— Ты береги себя, а…

— И ты тоже.

Родители поцеловались, сперва слегка чмокнув друг друга, но затем Хэн наклонился к жене и взялся за дело всерьез. Лейя приподнялась на цыпочки и замерла. Йакен опустил глаза, перехватил взгляд Йайны и чуть заметно усмехнулся.

Она кивнула.

Но когда Хэн и Дрома направились ко входу, выражение его лица было более чем мрачным. Йакен смотрел им вслед, пока они не пропали из виду. Память услужливо подсказала картину Белкадана и полное виллипов болото. Интересно, подумалось ему, а что йуужань-вонги собираются делать с проектом мелиорации на Тридцать Втором? Может, у них есть живность, способная жить в отравленной воде?

Лейя со странным выражением лица уставилась на свои ноги.

— Мама, — мягко сказал Йакен, — ты выглядишь не как настоящий дипломат.

Она подняла голову.

— Надеюсь, ты не думаешь, что вы все трое обязаны твердостью характера только отцу?

— Что бы ты ни затевала, — сказала Йайна, — я с тобой.

Улыбки Лейи и Йайны в этот момент казались зеркальными отражениями. За три секунды все накопившиеся недомолвки, непонимание, раздражение сгинули без следа. И смотрелись они, как заговорщицы. Как сестры.

Но поскольку они, похоже, решили, что Йакену твердости не хватает, он произнес: — Я тоже.

Лейя взяла его и Йайну за руки и стиснула свои пальцы.

— Наконец-то… — она повысила голос, — Мезза, Романи, нам надо пробурить еще несколько проходов. У меня три карты. Мне ну жен кто-то у передатчика и еще — чтобы кто-нибудь смог вытащить людей из этих дыр. Либо сюда, либо — к зданию администрации, а уже оттуда — к тягачам. Добровольцы есть?

Девушка с Суллустана выскочила вперед и встала перед Лейей. Ее мать — или бабушка? — открыла было рот, но затем благоразумно решила не возражать. Затем вызвались еще несколько добровольцев.

Лейя распределила деки, оставив один для Меззы с Романи. Невдалеке послышались характерные звуки буров. Добровольцы принялись за дело.

Затем Лейя снова нагнулась за спинами Йайны и Йакена.

— Есть идея, — тихо произнесла Йайна. — Если йуужань-вонги не нашли шахтный лазер, то можно устроить им хорошую баню.

Лейя согласно кивнула, посмотрев на Йакена.

— Что, слишком много насилия? — ядовито осведомилась Йайна.

— Это спасательная операция, — ответил он. — И самооборона. Пока я не работаю с Силой…