Tobeus

Тауров Илья

Я не придумал ничего лучше, чем включить свет, это было очень тупо, и вообще не нужно, от луны я тоже неплохо видел, что здесь происходит.

— Отпусти её, — Сергей обратил внимание на меня, — тебе шлюх мало или что?

— А, это ты, выродок, — сказал он, кряхтя, — сейчас мы твоему папе добавим компанию, чтобы он не скучал, — обратился он к девушке и отбросил её в сторону.

Она одной рукой убрала русые волосы с лица, а второй схватилась за свою порванную рубашку чтобы прикрыть голую грудь и пока я отвлёкся на неё, мне в голову прилетел удар, но я был довольно заведённым ещё с вечера и поэтому быстро смахнул автомат с плеча и ударил Сергея прикладом в нос, он

попятился на несколько шагов, из носа по губам потекла кровь. Он улыбнулся и сказал в подобие рации на плече: «Нападение на сержанта, юго-восточная часть», потом назвал какой-то адрес, я уже знал, что осталось минут десять до того, как сюда придёт подмога, а Сергей снова двинулся на меня, на этот раз я выстрелил ему в живот, слишком поздно подумав, что сделал это зря.

Он опешил, точно не ожидая, что я осмелюсь на такое. Из его рта хлынула кровь, а я решил «работать» кулаками, Сергей же продолжал дышать и почти был сознании я же выбился из сил. А может этих самых сил реально не было, ведь за день я нормально отбегал. Мой бывший сержант, наверное, если выжил, то думал, что я заступаюсь за девушку, а я всего лишь сорвался за себя самого, мстил за оскорбления, унижения, побои.

Второй солдат тем временем только наблюдал. Я отлично понимал, что после такого меня ждёт свинарник, поэтому я не придумал ничего лучше, чем бежать, лишь обронив в конце просьбу своему напарнику, чтобы ничего не придумывал, а всё говорил, как было, имея ввиду, что не нужно меня выгораживать или ухудшать положение.

Он, наверное, понял. А я уже, спотыкаясь бежал вниз по лестнице, во дворе было пусто, и я побежал в самое тёмное место. Откуда должно быть подкрепление понять было невозможно поэтому я не выбирал путей, а бежал самым коротким. Мне повезло, я пересёк несколько дворов и перед глазами возник лес, а за спиной звук машины — моя форма сигнализирует о том, где я, однако сейчас не до раздевания, на ходу я выбросил шлем, в «свинарнике» он не понадобится, тем более с разбитым стеклом и забежал в деревья, на которые уже светил слабый свет фар.

Меня ещё не было видно, однако этот момент был не за горами. Я выбросил и автомат, всё чтобы облегчить этот бег по грязи, машина тут бы не проехала, поэтому им только и оставалось, что ехать в обход, а я просто нёсся прямо, на улице при этом уже светало, впереди меня разрасталось красное солнце, немного просвечивая между веток. Взбивая грязь под ногами, я всё же вылетел из леска. Сейчас я понимал, что зря пристрастился к водке, после рождения сына я, конечно, пил меньше, однако мне только дай повод и я уже заливал в себя пол литра, потом проблёвываясь клялся себе, что это последний раз, однако потом был следующий последний раз.

Ноги начинали заплетаться, а гул мотора становился всё громче, значит преследователи всё ближе, я почти не мог бежать, да и это была изначально глупая затея. Выстрелы в воздух, я остановился и рухнул на колени, а потом ещё опёрся на руки, следующая очередь направилась бы прямиком в меня. Через секунд десять машина резко затормозила, из неё вышло четверо солдат, один сразу ударил ногой в живот, от чего я повалился на землю всем телом, ну а после этого удары посыпались один за одним, да так, что в какой-то момент всё просто почернело, я будто провалился в сон, только намного быстрее.

Не знаю через сколько времени, но я проснулся в «свинарнике», одетый в драную и грязную одежду, такие же драные были и ботинки, подошва которых еле-еле крепилась к верхней части, всё тело болело, а на шее был ошейник, с цепью может метров пять. Я не был просто арестованным, а это здание даже когда-то не было свинарником в прямом

смысле: обычный дом, в котором когда-то жили люди, только вот без мебели и стекол в окнах. По сути все арестованные были помещены в карцерах, так как находились по одному в комнате. Говорить мы не могли, это быстро пресекалось солдатами.

Первые дни меня не трогали, я просто валялся, иногда пытался встать на ноги, но не получалось. Еда, которую тут давали — обычные отходы, иногда везло и мы получали что-то просроченное, оно может даже и воняло, но зато это в любом случае лучше отходов и различных объедков, правда из-за голода со временем и отходы уже неплохо шли, через пару недель я более-менее поправился, и меня бросили на работы. Более везучие просто занимались уборкой, кто-то был личным слугой, но с моим преступлением это невозможно, мне суждено было тут сгнить, но внутри была какая-то необъяснимая вера, что это не ещё конец.

Я чистил городские стоки от человеческого дерьма, погружаясь туда иногда в полный рост, и если это кажется не таким уже страшным, то отмыться получалось не всегда, а одежда у меня была одна и та же, иногда я упрашивал солдата пустить и меня «постираться» и стирал свою одежду в больших лужах, сперва помывшись сам. Я был голый, и такой же голый шёл домой, солдатам было плевать, не я один так делал, и они уже привыкли.

Спустя месяц на коже стало появляться что-то белое, похожее на плесень, с начала на локтях, от постоянного спания на бетоне я простудился и из-за этого болело горло, мне правда уже было плевать, после очередных работ с дерьмом, я просто скручивался на полу и пытался сдержать раздирающий горло кашель. Одно было хорошо, что эта весна выдалась тёплой и теплело каждый день. Я не видел себя в зеркале, но на ощупь понимал, что сильно похудел, а на лице выросла внушительная борода, которую раньше я всегда сбривал при первых же проявлениях, в армии так положено.

К концу второго месяца я уже еле волочил ноги, какая-то кожная инфекция покрыла все руки, не знаю сколько градусов у меня была температура, но чувствуя холод, я одновременно обливался потом, в тот день меня даже никуда не погнали, посчитали, что к сегодняшнему вечеру я подохну, даже мою еду сказали отдать кому-нибудь ещё, мол мне уже не надо.

Похоже действительно приходит мой конец, тогда я валялся и думал, что это закономерный итог всей моей жизни, я здесь совершенно справедливо, меня предала мать? Я предал собаку гораздо хуже. Предал своего сына, бросившись на сержанта и совсем не думая о последствиях, в конце концов я что был мародёром по профессии, что продолжал эти заниматься в свободное от работы время. Ума не приложу почему я себя считал достойным чего-то лучшего, каждое моё действие вело меня сюда, и я ещё долго продержался на свободе. Где-то ещё звучал слабенький голосок, что если я выживу, то я изменюсь, но следом я понимал, что это очередная жалость к себе. Меня сюда отправили не просто так, даже не беря в расчёт того, что я сделал с Сергеем. В справедливом самоуничижении я ждал того, что тут случается со временем со всеми.

Кое-как развернувшись к жёлтому весеннему небу, на меня тёплым светлом лилось солнце, я лежал и ждал, когда же в эту комнату зайдёт смерть, не впасть бы в сон, который с каждой секундой брал надо мной верх, даже боль кажется немного прошла. Я услышал какой-то неразборчивый крик нашего охранника, подумал, что уже это уже галлюцинации, чего ему орать-то. Не от того же, что я умираю, а я был уверен, что умираю.

Часть XI