Тьма
Шрифт:
– Говорят, их надо из пипетки молоком поить, - прошептал, пятясь Гулька.
– Пошли пипетку искать!
– согласился Максим, и они сбежали. Всю ночь тогда ребёнок плакал в своей кроватке. От жалости. Потом злился на кошку. Как это так, отказалась? Утром спросил у отца насчёт котёнка.
– Решай сам. Ты уже взрослый. Будешь смотреть, - бери.
Не взял. А когда, измученный жалостью и, наверное, первыми укорами совести, через три дня пошёл опять, уже с пипеткой и молоком, котят уже не было. «Кто-то забрал!» - успокоился маленький Максим. На слова Гульки о том, что их сожрал
Ассоциация была очень отдалённая, но всё же… Ведь мог, мог помочь, а? Брезгливость? Трусость? Просто лень? Усталость. И сейчас она взяла своё. Юноша всё-таки уснул.
Радостно галдящая компания ввалилась в квартиру поздно вечером.
– Выпишут завтра. Или послезавтра. Пока перевезли в клинику. Анализы там, и всё прочее. Не, ты бы видел глаза их всех, когда Коля зарулил к ним в ординаторскую и потребовал выписки в связи с выздоровлением!
– наперебой делились ребята впечатлениями.
– Тогда завтра надо будет в клинику… Там сложнее…, - недовольно воспринял эти новости Максим.
– Ничего не сложнее. И вообще, анализы проведут - и заберём. Вон, Светин старик звякнет со своих пирамид, - и всё. А пока… Слушай, давай с нами, оттянемся после этого всего, отметим это… исцеление, а? Тебе же тоже развеяться надо, а? Сначала как бы в кафешку, потом - на диско, а?
Было видно, что об этом они договорились уже раньше. «А почему бы и нет?» - пожал плечами Максим. «Действительно, развеяться. Оттянуться. Не заслужил?» Но взглянув в зеркало спохватился. Какой фейс-контроль пропустит?
– Нет, ребята. Вы давайте, а я отдохну. Вот, с компом… Запустишь?
– Конечно - конечно, занимайся, - согласилась Светлана.
Фамилия "Белый" оказалась довольно распространённой. Тем не менее, Максим нашёл строку об отце: "Экипажи названы". В первом. С нашим же командиром и француженкой. Интернационал. О себе новости старые - победитель олимпиады. О "Седой"… Где искать? Как тот ресторан? Тааак. Да, разборки учинила ещё те. И тут же, смори по датам, практически тут же кинулась ко мне. Так успеть - только на самолёте. Кто-то натравил. Братики… Братики… Где ещё что о ней искать? Этот загадочный Сам? Или всё-таки Ираклий? За такие деньги можно что угодно организовать. Саму я, вроде, не мешал, а этому хитровану… Надо выходить на него! Всё равно экс проводить надо. И, всё- таки, девушка. Хорошо бы пройтись по новостям, отследить аномалии. Ах, Синичка, Синичка…
Максим выключил комп, пересел к телевизору, полистал программы. Тоска. Попробовал на листке бумаги систематизировать свои мысли и планы. Не то. Завалился было спать, но тут же приснился страшный сон. Будто везут его ночью в каком-то ящике на кладбище. На какой-то тележке. Хоть и живого. Но это уже ненадолго. А вон там, в мусорном баке, кого-то уже жгут. И его вроде бы уже такая участь ждёт - распилят и сожгут. А ему надо что - то важное сказать. Но уже - не сказать, ни крикнуть.
Вскочив, Максим отдышался, затем
– Ещё не поздно! Ну конечно!
– согласился Макс, быстро одеваясь. И тут же упала с души давящая весь этот день тяжесть. Найти такси было делом несложным и вскоре он вновь вошёл в скорбную обитель.
Всё оказалось не так страшно. Для целителя, конечно. Для пациента пока что смертельно. Но даже в сравнении с юным поэтом очаг был меньший. И метастазы не столь обширны. Просто сам организм… Д-а-а. Как говорил Николай "какой-то секретный важняк"? Доставалось же этому важняку! Лёгкое, почка, о-о-о, даже сердечко. Здесь вот нож, а это - наверняка пулевые. Или проткнули, типа спицы? Вон, и в кишках… Да-а, хватанул. Он что, ветеран, что ли? Ладно. Начнём…
– Ну, на кой он тебе сдался? Нет, ты можешь ответить?
– укоряла Максима Светлана, забрав его утром домой. Мы к утру заваливаем, а тебя и след простыл. Думали всё, поехал искать свою Седую.
– Ты откуда знаешь?
– дёрнулся сквозь дрёму юноша.
– Ну, когда мы искали… пришлось обрывки твоих записей сложить… Ты же ничего… Ну, хоть написал бы. Или даже сотовик взял. Его же мама тебе отдала, тебе! Ты что… брезгуешь? Вот и пришлось. По компу, по этим обрывкам твоим… А потом, когда поехали к Николя, ну, думали, что ты уже там, он говорит - точно в хосписе… А ты за записку не обижайся. Зато я тебе про Седую наши былины расскажу. Эээ, да ты отрубаешься?
Да, Максим отрубался. Но улыбаясь своими изъеденными ожогом губами. Он опять сделал правильный выбор. Опять было больно. Очень? У него теперь были другие, чем у нас, мерки. Может, мы, смертные, и не выдержали бы. Но Макс уже… притерпелся, что ли? Хотя, можно ли притерпеться к боли? Наверное, нет. И юноша начинал понимать, почему исцеления - такой мучительный для него процесс. На этом, сегодняшнем примере начинал понимать. А пока он с помощью девушки добрался до ванной комнаты и блаженствуя, расслабился в тёплой воде. Затем, в уже знакомом халате быстро поел и завалился спать.
– Сегодня действительно только два часа. Съездим к Николаю, надо "общеукрепляющий" сеанс. Да, ему действительно, пора выписываться. Долечим…
– Знаешь… я тут подумала… Ему сколько этих твоих… сеансов ещё?
– Да пару, больше не надо. Дальше сам.
– Тогда… знаешь… пусть долечивается, сколько полагается… Тут такие вот заморочки… Куда его?
– Как? вы же говорили - сюда.
– Ну, это если бы лечиться. Уход там и прочее. А так…
– Понятно…
– Ничего тебе не понятно. Жить у меня он не будет! И всё!
– А… Тамара?
– А что "Тамара"? Это она для умирающего была возлюбленной. После того, ну я тебе читала. А так у неё Серый. Ну, с нами всё время.
– Ага, а у тебя значит, Игорёк? Всё время тоже с нами.
– Угу.
– Ясно. И как он не взревновал? Всё время вот в твоей квартире…
– К кому? Это к тебе, что ли?
– искренне расхохоталась Светлана.
– Ой, извини, - спохватилась она.
– Ты же гораздо старше. И всё время таким делом занят, - начала неуклюже выкарабкиваться она.