Тьма
Шрифт:
– Езжайте, езжайте быстрее.
– Но…
Яркая вспышка на небе прервала все препирательства. Она затмила и загоравшиеся, было, звёзды, и восходящую луну.
– Отец!
– выдохнул Максим.
– Молодец, па! Так вот почему у тебя так долго… И почему ты там… Ты задержишь, правда?
Да это был отец. Белый-старший. Избранный провидением, или кем-то другим вот на такую судьбу - вспышку. Очередной день работы экипажа уже завершился и началось личное время, когда француженка схватившись за голову, застонала. Оба мужчины бросились к ней. При её железном здоровье и стальном характере такая слабость вызвала у коллег серьёзную тревогу.
– Просто раскалывается, - объяснила женщина своё
– В "СА"!
– скомандовал Белый, подхватил француженку и поплыл с ней к спасательному аппарату. Уложив её в ложемет, полетел назад, к неподвижно висящему бортинженеру. Перетащил, устроил и его. Прямой опасности пока не наблюдалось, и Леонид вернулся осмотреться. Теперь накатило и на него. Что-то огромное и неумолимое словно сплющивало изнутри. И звенели от напряжения какие-то струны души. Командир подлетел к одному из иллюминаторов, всмотрелся. Нет, это не с земли. К противоположному. Тьма. Тьма там, где должны быть звёзды. Он попытался выйти на связь с дежурной сменой - не удалось. И внезапно у Белого - старшего появилась способность появилась видеть по - другому, не по - человечески. И он увидел…
– Берёшь командование на себя, - пытался привести в чувство Леонид своего коллегу. Тот было, согласно кивнул, но тотчас опять закрыл глаза.
– Ничего. Я… - прошептала женщина.
– А вы?
– Мне надо остаться.
– Без СА? Зачем?
– Не спорьте. Выполняйте. Там, на Земле… передайте Светлане, что… я люблю её. Пусть присматривает за Настюшей. Я… я постараюсь вернуться.
Леонид поочерёдно обнял обоих, убедился, что отважная француженка могла запереть люк спускаемого аппарата изнутри, закрыл остальные люки, включил программу аварийного приземления. Всё. Теперь успеют. Успеть бы и ему. Набравшись мужества, офицер уже было рванулся навстречу Тьме, но остановился, вспомнив слова сына о том, в каком виде можно оказаться. Нет. А вдруг потом, когда-нибудь обнаружат его голое, замёрзшее тело. Или разорвёт от декомпрессии - тоже неаппетитное зрелище. Хотя… Ладно. Немного времени есть. Во время этих размышлений он отработанными долгими тренировками движениями уже перевёл работу станции в автоматический режим. На секунду задумавшись, включил камеры внешнего обзора и нырнул в дежурный скафандр. Не дождавшись полного стравления воздуха из шлюзовой камеры, Леонид открыл выходной люк и его выбросило в открытый космос. За полёт у него уже было два выхода, поэтому теперь космонавт ориентировался более уверенно. Включив движки ранцевой системы, он сориентировался и направился прочь от станции - в сторону надвигающейся Тьме. Это было что-то первобытно-свирепое, мрачное и невообразимо мощное. Белый-старший понимал, что сможет лишь тормознуть движение этого неизвестного врага, но чувствовал, что именно в этом - его судьба. И вот - удар! И не стало Героя, офицера, отца и мужа. Не стало? Да вон же он! Это скафандр разлетелся в мелкие клочья. А вот эта яркая новая звезда - это он. Но его сейчас нельзя отвлекать - он сгорает, удерживая Тьму, спасая миллионы людей.
– Он сгорает, удерживая Тьму, - прошептал Максим, вытирая слёзы, а я здесь этих идиотов уговариваю!
– Ничего, Максимка, ничего. Я его потом, там, как тебя…
– Па удержит. Он у меня ещё тот… Но что с этими-то делать… Слушай! Я в одной деревне крыс гонял. Ты ведь рассказывала, что тоже? Давай и здесь, только вдвоём?
– Но Максим, не до них.
– Людей, как тех крыс. Только аккуратнее, а? Чтобы не задавились.
– Давай ты, я буду только помогать.
– Типа усиления сигнала? Пробуем.
Максим
– Вот так!
– сел на землю, кутаясь в свою рясу, Максим. Столь мощный волевой импульс сжёг большое количество энергии и у парня просто подкашивались ноги.
– Они теперь не остановятся!
– констатировала Алёна, присаживаясь рядом.
– Как ты думаешь, теперь успеют?
– Я не знаю… - посмотрел вверх юноша. Там ярко освещая ночную землю всё ёще ровным светом сияла новая звезда. Сверхновая.
– Видишь, па пока держит. Потом будем держать мы. Сколько сможем. А сейчас поспи. Надо набираться сил.
– Разве сейчас можно уснуть? Перед смертью? Мы ведь умрём, да?
– девушка осторожно придвинулась к Максиму, положила голову ему на плечо. А тот продолжал смотреть вверх, не вытирая слёз. Так, молча и неподвижно они просидели оставшуюся часть ночи, каждый думая о своём. А когда, с восходом солнца звезда начала пульсируя, уменьшаться и блекнуть, Макс, вскочил
– Всё! Уходи, а? Дальше я! Уходи! Чёрт с ними всеми, па, уходи! И ты! И ты уходи! Я сам! Уходи! Нельзя тебе… Ещё сколько здесь надо…! Да чёрт же с ними!
Но тех, "чёрт с которыми", всё ещё двигались, двигались и двигались из города. И, конечно, не так был воспитан офицер Белый-старший, чтобы теперь бежать.
– Максим, и я с вами!
– оторвала от страшного для юноши зрелища гибели отца появившаяся Антонина.
– Ты зачем?
– застонал юноша вновь отрывая взгляд от звезды.
– Я же сказал…
– Сказал! Плевать мне! Ты понял?
– Алёна, уйми её и отправляйтесь обе отсюда.
– Уйми? Ах ты, гадёныш! Девочка, только попробуй!
– Тоня, это, вон там, его отец… погибает.
– Отец? Погибает? Но вы же маги! Вы же бессмертны! Максимка, он же как и ты? Или нет?
– Да, но…
– И никаких "но"! Потом встретитесь. Ну, в других прикидах. Ничего ужасного. Я вон какого тебя полюбила. Да и другие, как я поняла…
– Тоня, ну не болтай, - уже более миролюбиво попросил Максим. У него немного отлегло от сердца. Может, и правда? Тьма… Ну и пусть себе Тьма. Отец Афанасий говорил, что победить невозможно, а вот… что, подчинить? Какое там " подчинить" - отогнать бы. Ладно. Он оторвался от созерцания гаснущей звезды, взглянул на Антонину.
– Ты права. Мы… выживем. А вот ты, если с нами - погибнешь!
– Я умру с тобой!
– Но я же не умираю! Мы же договорились! Поэтому - дуй вооон туда, там кинооператоры. Заодно скажи, чтобы приготовилась. Скоро начнётся. А после всего давай встретимся в Питере. На главпочтамте.
– У седьмого окна, - улыбнулась Алёна.
– Он и тебе назначал?
– тут же повернулась к ней Антонина.
– Только как… соратнице, - уже заступился за Алёну юноша.
– Ну, смотрите у меня. И ты уж… постарайся потом не превращаться в какого урода… Нет, я, конечно, тебя не разлюблю… но такого всё равно… целовать приятнее.