Тьма
Шрифт:
Она пригубила из своего стакана и с вызовом посмотрела на Бишопа.
— Он по-прежнему совершает лекционные поездки по Англии и Америке, а в качестве директора института, численный состав которого постоянно растет, работает даже больше, чем раньше.
— Но если ему известно, что я не желаю иметь ничего общего с организациями вроде вашей, почему он считает, что я захочу помочь?
— Потому что ваш образ мышления не так уж сильно отличается от его собственного. Когда-то он был влиятельным членом парапсихологического общества — пока не почувствовал, что его направление не совпадает с идеями этого
— Конечно. Так какую же информацию он хочет получить от меня?
— Он хочет, чтобы вы подробно рассказали ему о том, что обнаружили в «Бичвуде».
Бишоп побледнел и спешно потянулся за пивом. Девушка молча наблюдала, как он осушает стакан.
— Это случилось почти год назад, — сказал он, аккуратно ставя пустой стакан на стол. — Я считал, что все это давно предано забвению.
— Воспоминания имеют способность оживать, мистер Бишоп. Вы видели сегодняшние газеты?
— Нет, я почти весь день провел за рулем. Не представилось возможности.
Она наклонилась и достала из своей сумки сложенную газету. Развернув ее, коснулась пальцем заголовка на внутренней полосе:
«ТРОЙНАЯ ТРАГЕДИЯ НА УЛИЦЕ УЖАСОВ».
Он быстро пробежал глазами главную новость и вопросительно посмотрел на девушку.
— Уиллоу-роуд, мистер Бишоп. Улица, на которой находится «Бичвуд».
Он устремил взгляд на развернутую газету, но девушка сама начала рассказывать ему подробности происшествия.
— Два мальчика-подростка, родные братья, были расстреляны во сне. Один из них скончался на месте, другой находится в больнице в критическом состоянии. Там же лежит их отец — при попытке задержать убийцу ему снесло пол-лица. Надежды на то, что он выживет, нет. Сумасшедший, совершивший все это, содержится под стражей, но никаких показаний от него пока не добились.
Пожар, начавшийся в кухне соседнего дома, охватил расположенную над ней спальню. Перекрытие обрушилось, и двое спавших там людей — предположительно муж и жена — провалились вниз и погибли в огне. Пожарные обнаружили в саду возле дома оцепеневшую от страха маленькую девочку, наблюдавшую за пожаром. Причина пожара пока не известна.
В доме на окраине Уиллоу-роуд женщина зарезала своего мужа, с которым она состояла в гражданском браке. После чего перерезала себе горло. Их тела на ступенях прихожей увидел через стеклянную дверь разносчик молока. В сообщении говорится, что женщина была в ночной сорочке, а мужчина полностью одет. По-видимому, она напала на него, как только он вернулся домой.
Она замолчала, предоставив Бишопу осмыслить услышанное.
— Все это произошло в одну ночь, мистер Бишоп, и именно на Уиллоу-роуд.
— Но это не имеет никакого отношения к той истории. Боже, ведь прошел целый год!
— Точнее, девять месяцев.
— Так какая здесь может быть связь?
— Мой отец считает, что может. Именно поэтому он хочет, чтобы вы рассказали обо всем, что видели в «Бичвуде».
От
— Обо всем, что произошло в тот день, я рассказал, полиции. И о том, как я там оказался, и о том, кто меня нанял. Обо всем, что я там увидел. Вашему отцу я не смогу сообщить ничего нового.
— Он так не думает. За этим что-то скрывается, этому надо найти объяснение. Должна существовать какая-то причина для самоубийства тридцати семи человек. Именно в этом доме, мистер Бишоп.
Он опустил глаза на пустой стакан и ощутил острую потребность выпить чего-нибудь более крепкого, чем пиво.
Глава 3
Несмотря на сутулость, Джейкоб Кьюлек был очень высок и, казалось, постоянно что-то вынюхивал, сильно вытягивая шею. Костюм был ему великоват и свисал с худощавого тела крупными складками, воротничок рубашки и галстук неплотно прилегали к шее. Он встал, когда дочь ввела Бишопа в небольшую комнату, служившую ему рабочим кабинетом в институте, здание которого затерялось в той части Уимпол-стрит, где были сосредоточены медицинские и финансовые учреждения.
— Спасибо, что приехали, мистер Бишоп, — сказал он, протягивая руку.
Бишоп был удивлен твердостью его пожатия. Чей-то приглушенный голос — он догадался, что это был голос Джессики, — доносился из портативного магнитофона, стоявшего на низком кофейном столике возле кресла Кьюлека. Старик наклонился и выключил магнитофон, причем нашел нужную кнопку сразу, без нащупывания.
— Каждый вечер Джессика в течение часа делает для меня записи, — объяснил Кьюлек, глядя Бишопу прямо в глаза, словно изучая его. Трудно было поверить, что он незрячий. — Информация о последних исследованиях, деловая корреспонденция — в общем, все текущие вопросы, которым я не успеваю уделить внимание. Джессика бескорыстно делится со мной своим зрением. — Он улыбнулся дочери, инстинктивно чувствуя, где она находится.
— Прошу садиться, мистер Бишоп, — сказала Джессика, показывая на свободное кресло у кофейного столика напротив кресла Кьюлека. — Не хотите ли кофе? Или чаю?
Он отрицательно покачал головой:
— Нет, спасибо.
Усаживаясь, он мельком осмотрел комнату, едва ли не каждый дюйм стенного пространства которой занимали книги. В том, что такой человек, как Кьюлек, окружил себя книгами, ставшими недоступными из-за его физического недостатка, заключалась некая горькая ирония.
Как будто читая его мысли, Кьюлек широко взмахнул рукой, обводя уставленные книгами стены:
— Я знаю каждый том в этой комнате, мистер Бишоп. И даже его место на полке. «Масонская, герметическая и розенкрейцеровская символическая философия» — в среднем шкафу справа, третья полка сверху, седьмая или восьмая по счету. «Золотая ветвь» — последний шкаф у двери, верхняя полка, где-то в середине. Мне дорога здесь каждая книга, и каждая многократно снималась с полки до того, как я ослеп. Похоже на то, что с утратой зрения сознание легче обращается внутрь самого себя, чтобы более тщательно исследовать резервы памяти. Всякая потеря вознаграждается.