Тьма сгущается

Тертлдав Гарри Норман

— Одну минуту, ваше волшебство, с вашего разрешения, — промолвил тот, — я должен свериться с графиком встреч. — Он провел пальцем по строчкам. — Да, все верно: вы точно вовремя. Вам назначена встреча с полковником Пейшото из министерства обороны Это в восточном крыле, сударь, — вон тот проход, и по коридору налево.

— Искренне благодарен, — ответил Фернао.

Секретарь поклонился, не вставая, по-альгарвейски церемонно.

Чародей бодрым шагом двинулся по коридору, едва не насвистывая на ходу. Какое бы занятие

ему ни намерены были поручить, с королем Пендой оно связано никак не было. «А если Пенда тут ни при чем, — легкомысленно подумал Фернао, — я как-нибудь справлюсь».

Чем дальше отходил чародей от того дворцового крыла, что отведено было под личные покои короля Витора, тем менее помпезными выглядели залы и палаты, а когда Фернао добрался до министерства обороны — то есть через добрых десять минут — обстановка вокруг даже начала располагать к работе.

Ливрейный чиновник на входе перехватил посетителя, заставил прикоснуться к гильдейской визитке — окажись на месте Фернао самозванец, карточка засветилась бы красным, — и только тогда проводил в кабинет Пейшото. Полковник оказался моложе и стройней, ежели ожидал Фернао: чародею он был почти ровесником, а кроме того, полон излишнего энтузиазма.

— Рад знакомству с вами, сударь, сердечно рад! — воскликнул Пейшото, вскочив с кресла и пожимая чародею руку. — Присаживайтесь, будьте как дома, прошу. Выпьете со мною бокальчик?

Не дожидаясь ответа, он хлопнул в ладоши. Штабной писарь принес бутылку и два бокала.

Вино отдавало цитрусами.

— Елгаванское, — заметил Фернао, даже не глядя на этикетку.

— Именно так, — подтвердил полковник Пейшото. — Альгарвейское лучше, но будь я проклят, если стану теперь наливаться их винами. Мне будет мерещиться, что я пью кровь. — Улыбчивое лицо его омрачилось. — Грязный фокус они провернули в Ункерланте.

— Вы не чародей, полковник, и понятия не имеете, насколько грязный, — отозвался Фернао. — Если вы вызвали меня, чтобы я помог положить конец этой мерзости, я с вами всем сердцем.

Он залпом осушил бокал и наполнил вновь.

— В некотором роде, господин чародей, в некотором роде, — отозвался Пейшото. — Мы собираемся, так сказать, засадить драконам Мезенцио колючку под крыло. И судя по моим данным, — он поворошил разбросанные по столу бумаги, — вы идеальный кандидат — идеальный, повторю — для этой работы.

— Продолжайте, — подбодрил его Фернао.

— Сейчас, — ответил Пейшото. — Всему свое время. Итак, как я вижу, вы служили бортовым чародеем. Собственно, на этом посту вас застала война, не так ли? Мы ведь не можем нанести удар альгарвейцам, не перебравшись вначале через океан, не так ли?

— О да, — с пьяноватой серьезностью подтвердил Фернао. — Хотя исследования, которыми я сейчас занят, имеют оборонное значение — если державе я нужнее на мостике боевого корабля, я готов.

Пейшото просиял.

—

Вот слова настоящего патриота, друг мой! Но, с вашего разрешения, мы планировали для вас нечто иное. Вы близко подошли к истине, не поймите превратно — но не вполне. Большинство чародеев — лагоанских чародеев, по крайней мере, — выходило когда-то в море. Но известно ли вам, что лишь горстка лагоанских чародеев и лишь единицы первостатейных — когда-либо ступали на Землю обитателей льдов?

Фернао обнаружил, что совершил большую ошибку, когда решил, что готов на любое задание, лишь бы оно не было связано с королем Пендой.

— Полковник, — жалобно пробормотал он, — вы когда-нибудь жрали вареный верблюжий горб? Пытались когда-нибудь разжевать кусок верблюжьей солонины?

— Слава силам горним, никогда, — ответил Пейшото с вполне объяснимой, на взгляд Фернао, радостью. Чародей пожалел, что о себе не может сказать того же. — Но поскольку вы имеете подобный опыт, это делает вас тем более ценным в нашей кампании. Думаю, вы это понимаете?

— Какой кампании? — поинтересовался Фернао, решив про себя не понимать по возможности ничего.

— Будущей высадки на южный континент, само собой, — ответил полковник. — Если повезет — немного повезет, заметьте, — мы сбросим в море янинцев и альгарвейский экспедиционный корпус. И где они тогда окажутся, а? Ну где?

— В каком-нибудь теплом культурном месте? — решил догадаться Фернао.

Пейшото от души расхохотался, будто чародей ляпнул что-то смешное, вместо того чтобы сказать сущую правду.

— С какой стати мы обезумели настолько, чтобы отнимать ледовый край у янинцев? — поинтересовался Фернао. — По мне, так они оказали нам большую услугу, когда захватили побережье в прошлом году.

— Побережье никого не волнует ни на грош — ни на ломаный грош. Куда важнее тамошнее подземелье. — Пейшото наклонился к чародею, обдав винными парами, и выдохнул одно только слово: — Киноварь.

— А-а, — протянул чародей. — Верно. Но…

— Никаких «но», сударь мой, — перебил его полковник. — Без рудников на южном континенте у Альгарве почти нет источников киновари. Без киновари пламя ее драконов остынет. Если мы отобьем у врага эти рудники, то нанесем ему этим тяжелый удар. Скажете, я ошибаюсь?

— Нет, — признал Фернао. — А вы скажете, что мы не потратим на то, чтобы отнять у Мезенцио южную ртуть, вдвое, втрое, нет, впятеро больше сил, чем он на то, чтобы обойтись без киновари?

Пейшото просиял. Положительно, для кадрового военного полковник был слишком жизнерадостен.

— Превосходно подмечено, сударь, превосходно! Однако вспомните — теперь, когда Куусамо вступило в войну на нашей стороне, мы можем иначе распоряжаться резервами, не опасаясь получить удар в спину. Типично альгарвейская глупость, даже не спорьте…